Алиса радовалась, что пусть с опозданием, но сделала правильные выводы о мисс Гиббсон. В дальнейшем иметь с ней общие дела, даже в организационных моментах, она не собиралась.
Голден раздала ребятам заявление и попросила заполнить контактную информацию для их дальнейшей связи и подачи заявки на участие. Сама притаилась у доски и наблюдала, как белые листы покрывались чернилами.
Длинные пальцы, обрамлённые кольцами, лениво выводили нужную информацию. Лианы вен разрастались по кистям и выше по предплечьям, скрываясь под бордовой рубашкой-поло.
Девушка отвела взгляд на рядом сидящего парня и постаралась сделать вид, что только что не пялилась на ненавистного Принса. Её раздражало собственное любопытство, которое буквально распирало от обилия вопросов.
Почему он здесь?
Почему забросил музыку?
Почему смотрит на мир с таким безразличием?
Почему позволяет себе быть грубияном с окружающими?
Что, чёрт подери, с ним не так?
Внезапный стук в дверь заставил Алису вздрогнуть, когда как остальные не обратили никакого внимания:
— Алиса, извини, можешь выйти на минутку?
Принс отвлёкся от написания контактной информации и обернулся на приоткрытую дверь, через которую заглянул в аудиторию малознакомый парень. Кажется, он состоял в том же секторе, что и Голден, потому она поспешила «выйти на минутку».
— Как заполните, положите заявления на стол. Я потом заберу.
И свалила.
Эдвард усмехнулся. Неплохой повод сверкнуть пятками, а главное — не придерёшься.
Мисс Гиббсон не стала мучить своим обществом слишком долго — как подобает члену Президиума, сказала прощальное слово, всех одарила высокомерным взглядом и удалилась.
Никто задерживаться не стал: сложил заявления в стопку на одной из парт и поспешил на выход. Эдвард уже поднялся с места, намереваясь отправиться в магазин за пачкой сигарет, как его отвлекла вибрация мобильного телефона.
Мать.
Парень выглянул в коридор и, обнаружив поток нескончаемых студентов, принял решение переговорить с матерью в кабинете. Плотно закрыл дверь, устроился на подоконнике и только тогда ответил на входящий вызов.
— Привет, Эдвард. Я тебе помешала?
— Только что закончилось собрание, и я как раз освободился.
— Ты ходишь на собрания?
Парень усмехнулся и прислонился затылком к оконной раме:
— Я вступил в философский клуб. Проявляю активность, как было велено.
— Эдвард…
Не сразу расслышал грустные ноты в голосе матери, но сейчас они прозвучали слишком отчётливо и звонко. Эдвард тут же смягчился, потому что его гнев на Райдера не должен касаться матери.
— В общем, мне нравится. Эм-м, это интересно.
— Я очень рада, что ты нашёл клуб по интересам.
Отвернулся от динамика, чтобы женщина не услышала едкого смешка, и протянул что-то неразборчивое, но утвердительное. Ей должно угодить.
— Та-а-к, ты позвонила просто поговорить или по делу?
Энн звонила в конце каждой недели: интересовалась учёбой, здоровьем как физическим, так и ментальным, искренне переживая, чтобы с её сыном не случилось беды. Однако сегодняшний звонок — незапланированное событие, удивившее и Эдварда, и саму женщину.
Она замешкалась, прежде чем ввести в замешательство:
— Мне захотелось услышать твой голос.
Парень тут же напрягся:
— Что произошло?
— Нет-нет, всё хорошо…
— Враньё, — отчеканил Эдвард. — У тебя грустный голос. Опять Райдер?
— Нет, я просто-о, — женщина тяжело вздохнула и уже была не в силах претворяться. — Этим летом минул четвёртый год, как не стало Дина. Ты же ходишь на его могилу? Ходишь. Я знаю. Сегодня разговаривала со смотрителем кладбища, и он мне рассказал, что ты часто навещаешь отца.
Эдвард прикрыл глаза и сжал челюсть, ощущая, как болезненно заныли скулы и заскрипели десна.
— А я вот перестала ходить к нему. Стыдно. Сегодня впервые за два года пришла и… — голос женщины дрогнул, и Эдвард будто воочию видел, как она промокнула платком влажные глаза. — Воспоминания нахлынули.
Через приоткрытое окно в помещение пробирался осенний ветер и трепал уложенные волосы на голове парня. Вьющиеся локоны упали на глаза и перекрыли обзор на уродливую пальму в огромном горшке, однако Эдвард не спешил исправлять ситуацию.
Ему не хотелось ничего и никого не видеть, не слышать. Желательно погрузиться в темноту и не чувствовать той тупой боли, что колотила грудную клетку.
— Посетила храм, поговорила со Святым отцом, — женщина нервно рассмеялась. — Он удивился и странно улыбнулся на такое обращение, но я не знала, как правильно. Редко посещаю храмы и… Так стыдно.