Генри он считал виртуозом от слова «профессионал».
-Куда пропал Дилан?
— Без понятия. Наверное, ебётся где-нибудь с Голден.
Генри нахмурился и никак не прокомментировал крепкое словцо друга. Вместо этого заиграл новую музыку, которую на днях довёл до совершенства. По крайней мере, он слышал что-то особенное и чарующее, искренне надеясь, что ему не послышалось.
Он не рассчитывал на похвалу Эдварда, который по своей природе был скуп на комплименты, но внутренне настроился на критику. Выбрал из арсенала нового материала балладу о становлении маленького человека в большом городе.
Отчасти биографично, отчасти актуально для целевой аудитории.
Негромкая, приятная слуху мелодия заполонила каждый уголок комнаты. Больше всего Принсу не хотелось претерпевать головные боли от резкого скрежета струн, но он не ошибся в мастерстве друга — головная боль от хорошей музыки отступила на задний план.
Прикрыл глаза и сделал глоток остывшего чая.
Текст песни — своеобразная мотивация для молодого поколения, однако вместо одушевления Эдвард почувствовал грусть. Чёрная туча повисла над ним и только дожидалась момента, чтобы ударить по голове ледяным градом.
Сам не заметил, как позволил холодному потоку пробраться за ворот футболки и окатить позвоночник крупными мурашками.
Громко раскашлялся и прикрыл рот ладонью, но к тому моменту Генри закончил исполнение и сидел, с хмурым видом наблюдая за расклеившимся другом.
— Я ужасный человек.
Брови Кинга затерялись на макушке на столь неожиданное заявление Эдварда. Кажется, температура перевалила за критическую отметку.
— И-и-и… — растерянно отложил гитару и нахмурился ещё сильнее. — Что или кто натолкнул тебя на эти мысли?
— Я сам догадался.
— Вот как…
— Моя мать живёт с богатым мудилой, чтобы я мог окончить Кембридж и в будущем работать в крупной компании. Она терпит ублюдка ради моего лучшего будущего, а я… Я принимаю это: пью, жру, учусь на его деньги. Я, блядь, существую за его счёт.
Эдвард смотрел на дно кружки, различая в сумерках остатки облепихи и дольку лимона.
— Мать каждую ночь плачет, а я принимаю это, как факт.
Поднял взгляд на друга и, к своему удивлению, не пожалел о вырвавшейся откровенности. Его тяготили собственные мысли, и сейчас, когда их услышал пусть не чёртов мир, а один человек, немного отпустило.
Эдвард медленно выдохнул:
— Я ужасный человек.
— Твоя мама сама приняла решение жить с этим человеком. Это её выбор.
— Я был против Райдера.
— Тем более, Эд. Твоя мама сделала выбор и принимает последствия своего выбора. Ты как-то можешь повлиять на неё? Зная тебя, могу предположить, что ты пытался и не раз.
— Если мать расстанется с Райдером, то он выставит нас на улицу. У нас нихуя нет.
Генри подался вперёд, поставив локти на согнутые колени, и заглянул в понурые глаза друга:
— Что ты можешь сделать с этим?
— Нихуя. Я нихуя не могу. Пока не могу.
— Такое положение делает тебя ужасным человеком?
Эдвард отвёл взгляд в сторону и выудил из кружки дольку лимона. Глазом не моргнул, когда кислый сок брызнул во рту, и пробормотал:
— Я мечтаю о том дне, когда заберу мать и увезу в наш собственный дом, где Райдер нас не побеспокоит.
— Уверен, так ты и поступишь.
Генри протянул руку и похлопал ладонью по колену друга, прежде чем подняться со стула.
— Ты уже уходишь?
— Я хочу заварить ещё чаю, — Кинг прошёл к чайнику. — Тебе нужно пить больше жидкости.
Эдвард закатил глаза и вяло улыбнулся:
— Точно мамочка!
Десять раз.
Десять раз Алиса просмотрела тетрадку в тряпичном переплёте.
Десять раз испуганно озиралась по сторонам прежде, чем углубиться в исписанный чёрной ручкой текст.
Десять раз сжимала пальцами полы своей футболки, отчего материал растянулся и потерял былую форму.
Десять раз Алиса пыталась вспомнить, как дышать.
Провела указательным пальцем по тонкой линии, проведённой по всей ширине листа, и ногтем поскребла нарисованного человечка на самом конце чёрной нитки. Будто он нарочно выпустил из рук клубок пряжи и позволил колючим ниткам обмотать каждую строчку текста.
Алиса вздохнула.
Наверное, Принсу не понравился итог собственного сочинения, раз не пожалел чернила и зачеркнул стихотворение.
Палец дёрнулся, и его подушечка переместилась на соседнюю страницу, внимание к которой привлекла крупная стрелка.