На этот раз текст был читабелен, от того девушка разволновалась ещё больше и затравленно оглянулась. За ней никто не следил, не норовил выскочить из-за угла и обвинить в ужасном поступке.
«Никто не узнает. Эдвард не узнает».
Ничего ужасного не произойдёт, если она ещё раз, последний раз, прочитает это стихотворение. Оно понравилось больше всего.
Алиса просто прочитает и… Не успела мысленно утешить себя, а глаза уже перебегали со строчки на строчку:
«Just stop crying
Have the time of your life
Breaking through the atmosphere
And things are pretty good from here
Remember everything will be alright
We can meet again somewhere
Somewhere far away from here»(1)
Медленно выпустила воздух из лёгких и проморгала несколько раз, понимая, что характерная сухость в глазах не сулит ничего хорошего. Она не может позволить себя расплакаться.
Не в десятый, чёрт возьми, раз!
«Just stop your crying
It's a sign of the times
Welcome to the final show
Hope you're wearing your best clothes
You can't bribe the door on your way to the sky
You look pretty good down here
But you ain't really good»(2)
Осторожно закрыла тетрадь, боясь случайно испортить её, и прижала к груди.
Столько. Много. Боли.
Боль буквально ощущалась физически через страницы, через чернила, через небрежные рисунки.
Его боль по отцу не притупилась.
Алиса с ужасом осознала, что его боль приобрела необъятные масштабы. И он спасался от неё, заручившись чёрной пастой и белыми листами.
И музыка.
Чёрт, он продолжал писать музыку.
Когда впервые Алиса увидела ноты, прописанные между строк стихотворений, почувствовала прилив радости. Почему-то для неё это было важно — важно, чтобы он продолжал заниматься музыкой.
Наверное, виной тому издержки детской дружбы: такой невинной, доброй и верной.
Однако чем больше девушка углублялась в содержимое тетрадки, тем стремительнее улыбка сходила с её лица. На последних страницах вовсе забыла, что такое улыбка и каким способом людям удавалось изгибать губы подобным образом.
Настенные часы пробили шесть вечера, и этот звук отрезвил девушку от гнетущих мыслей. Она вынырнула из параллельного мира, который до сегодняшнего дня был видан только Принсом, и очутилась в реальном мире.
С минуты на минуту в комнату должна вернуться соседка, и Алиса не могла позволить застать себя в таком состоянии. Спрятала тетрадь за поясом джинсов и подбежала к зеркалу, чтобы привести внешний вид в порядок.
Как минимум, требовалось избавиться от солёных дорожек на щеках и потёкшей туши. Как максимум — вспомнить о предназначении расчёски для волос и переодеть растянутую домашнюю футболку. Но на это не было времени.
Алисе хотелось как можно быстрее избавиться от тетрадки, как от следов её ужасного преступления. Чёрт возьми, она до сих пор не понимала, что сподвигло забрать тетрадку, а не оставить в холе мужской раздевалки.
Однако совершённого не изменить, и девушка, собрав всю волю в кулак, намеривалась вернуть утерянную вещь её владельцу.
Принсу.
Разумеется, вернуть в самые руки — это сродни самоубийству, потому она придумала простой, зато реализуемый план: подкинуть тетрадку в комнату парней.
Несмотря на отношения с Диланом, Алиса с трудом могла вспомнить, когда последний раз была в его комнате. Кажется, в сентябре, в день возвращения в общежитие.
Дилана, конечно, такое положение дел не могло не напрягать, однако настаивать на встречах в его комнате не стал. Он знал, что отношения Алисы и Принса своеобразные, и эта своеобразность проявлялась в их нездоровой реакции друг на друга.
Злость. Оскорбления. Ненависть.
Впервые за месяц Алиса направилась в сторону мужского крыла и мысленно молилась, чтобы Принса не оказалось в комнате. Однако она знала, что именно его застанет, как только постучит в дверь.
Он болел и уже несколько дней не покидал кровать. Дилан рассказывал, что это всего лишь простуда и для волнения нет причин, вот только Алиса и не думала волноваться за самочувствие Принса.
Ей хотелось быстрее разделаться с тетрадкой, тем самым скинуть со своих плеч груз и с облегчением вздохнуть.
Обхватила плечи руками и, смотря под ноги, стремительным шагом приближалась к нужной комнате. Только заприметив в поле зрения знакомую дверь, как резко затормозила и дёрнулась в обратную сторону.
Это позорно, но она действительно сделала шаг назад, наблюдая, как из «пункта назначения» вышел Принс и повернул несколько раз ключ в замочной скважине.
«Чёрт!»
Надел на голову капюшон чёрного худи и направился к лестнице, однако заметив на своём пути преграду, остановился.