Он хотел снова и снова блуждать языком в тугом, горячем, влажном рте и ловить провокационные стоны. Хотел тонуть в мягких кудрях и чувствовать на спине шарящие тонкие пальцы.
Эдвард ненавидел свои желания. Презирал физиологию, против которой был бессилен. Отсутствие секса делало его падким на «лишь бы кого».
Тогда-то он вспомнил контакты сговорчивой блондинки Рэйчел.
Трахаться с ней в девчачьей комнате в отсутствии соседки было неплохо, даже лучше, чем встречи с Софи в Ливерпуле. Однако повторный заход на следующий день не вызвал былого восторга.
Виной тому ненавистная Голден, которая вздумала припереться на тренировку к своему ненаглядному Кларку. Зачем она напомнила о себе, о своих золотистых кудрях, о своих длинных ногах и голубых блюдцах?
Эдвард сделал вид, что чучело не больше, чем пустое место, потому никак не отреагировал на гляделки в его сторону.
А она смотрела. Следила, как он поймал мяч, рванул к кольцу соперника и попал точно в цель.
Она смотрела, заставляя чувствовать кожей её внимательный взгляд.
«Дура! Какая же дура!», — гневался Принс, и мысленно приказывал ей не пялиться так открыто.
Когда внимание стало невыносимым, он бросил мяч товарищу по команде и обернулся к девушке. Посмотрел в упор, заставая её врасплох, и характерно приподнял брови.
«И что ты теперь будешь делать?»
Испуганно вздрогнула и поспешно отвела взгляд, вызывая саркастическую усмешку. Трусиха.
Тренировка прошла плодотворно, но оставила гадкий осадок. Потому что он снова хотел её.
Тогда Эдвард задумался сменить ориентиры и смотреть не на Рэйчел и ей подобных, а на менее доступных девушек. На тех, кто способен вызвать не только желание, но и азарт. На тех, кто может дать отпор.
В день генеральной репетиции философского поединка, Эдвард повнимательнее присмотрелся к председателю Президиума. Энн.
Смотрел, как она стояла на сцене, и слушал, как она вещала никому неинтересную информацию, тем самым заглушая скучающие зевки участников.
Задумчиво обшарил взглядом её стройное тело, скрытое под тёмно-серыми брюками и чёрной блузкой, и в целом остался доволен увиденным. Его план реально мог сработать, и от этой мысли Эдвард воодушевился.
Однако стоило в актовом зале показаться соломенному чучелу, он вновь почувствовал раздражение.
В его жизни стало слишком много Голден.
— Простите за опоздание, — пролепетала она и поспешила занять место в первых рядах. — Много пропустила?
— Я тянула время, как могла, — вздёрнула нос Энн и уступила сцену первому выступающему.
Алиса благодарно улыбнулась и закопошилась в своей сумке в поисках ежедневника. Она проспала. Очередная успокаивающая свечка Рози оказалась настолько действенной, что девушки проспали без задних ног около восьми часов.
Соседка опоздала на важную лекцию, а Голден едва ли не попала под раздачу зазнавшейся Энн. Но, кажется, всё обошлось, и девушка принялась внимательно слушать доклады участников, помечая на листе время и особенности выступления.
Так, одному парню потребовалось музыкальное сопровождение, у другого возникли проблемы с презентацией. Когда настала очередь Принса, она не ожидала, что он запросит дополнительные эффекты. Не ошиблась.
Ни презентации, ни музыки, ни труппы на заднем фоне. Встал за трибуну и, схватившись ладонями за её стенки, заговорил.
Говорил об общественном прогрессе и вытекающем из него парадоксе современной цивилизации, о факторах, порождённых прогрессом, и об их влиянии на отдельно взятого человека.
Он изредка обращался к своим записям, предпочитая говорить о «сложном» простыми словами. Алисе нравился подобный подход, когда же Энн, сидящая рядом, недовольно кривила губы.
— Нужна презентация, — прошептала она, отрывая взгляд от выступающего парня. — И скажи ему, чтобы научился держаться на сцене. В конце концов, он будет выступать перед многоуважаемыми людьми, и не имеет права так развязно вести себя.
Алиса удивлённо уставилась на девушку:
— Я? Не ты ли здесь главная?
— Не ты ли организовываешь тут всё? — парировала с деловитой усмешкой. — И да, татуировки недопустимы. Пусть наденет рубашку с длинными рукавами.
Голден в возмущении повысила голос:
— Тоталитаризм прогрессирует, да?
— Я вам не мешаю? — раздался раздражённый голос со сцены, и девушки одновременно подбодрились.
Эдвард фыркнул:
— Кстати, в качестве отличного примера психофизиологической недоразвитости человека на фоне общественного прогресса можно привести тандем Голден и Гиббсон.