— Ну, нет! Ни за что!
Он вновь полыхнул светом, раздвинув его границы. Но вновь за нею появились чёрные, искажаемые временем и пространством тени подручных Джорджа, их становилось всё больше и больше. Они стучали в его сферу и звуки ударов сливались в монотонную барабанную дробь, она мешала сосредоточится, отнимала силы. А потом появился и сам Джордж. Он был огромен и призрачен. Он крутился вокруг него и чёрного кристалла коричнево-жёлтым шлейфом, с каждым витком сжимая границы света.
— Бенни Адамс!, — громогласно зазвучало вдруг в ушах. — Отпусти камень и тебе станет легче. Мы сами отнесём его на место. Обещаю, я не приду больше в твои сны, и не буду мешать править Ирией. Оставь наш камень в покое!
Бенни молчал и упрямо отворачивался от огромных зовущих глаз Джорджа, все его усилия были направлены вниз, Вниз, и ещё вниз! Но туман никак не кончался и всё ближе ярились отвратные роди Джорджа и его подручных. Наконец, он не выдержал:
— Смит!, — отчаянно воззвал он. — Братья мои! Помогите мне одолеть нечисть, перешлите в мои руки вашу молитву господу!
И тут же, словно вспыхнуло впереди. Вокруг всё завыло несусветными бесовскими голосами и mtyb людей смазались в один чёрный мазок. Яркое пятно ослепительно белого света рванулось навстречу Адамсу, сметая попутно белесый туман и чёрные полосы. И Бенни увидел, что давно стоит на месте перед самой дырой, наполненной черной клубящейся мутью. Так вот оно что?!
— Нет силы выше господа!, — закричал он и что есть силы кинул кристалл вниз.
И тот вдруг невероятно легко выскочил из его огненных объятий и беззвучно булькнул вниз.
— Ага, получайте обратно свой подарочек!, — кричал вслед Адамс, лихорадочно тягая на себя родные скалы.
И они словно пластилиновые подчинялись, сами тянулись к нему, набрасывались на огрызающуюся черноту. А Бенни тянул и одновременно выжигал тьму, заталкивая ее во все сужающееся отверстие. Прочь, прочь отсюда, убирайся, оставь мой мир в покое! Адамс все кричал и кричал, он уже не слышал себя и не понимал смысла слов, он был только орудием, испепеляющим светом, наказующим огнем. Он рвал из себя струи энергии из самых потаенных уголков души, не думая, сможет ли жить без них, сейчас он был чистой волею пославшего его.
Он потерял сознание и упал на теплый гранит. Над ним было чистое ночное небо, звезды одобрительно мигающие с высоты и заботливые горы вокруг, баюкающие его израненное тело и опустошенную душу.
Глава 15.
Смит выслушал невероятный рассказ Лезурье, попрощался с ним и зачарованно смотрел на красивую тонкую свечку, на огонек, слегка качающийся в такт с его дыханием. Даймон всегда привозил свечи. Они были красивы, они жертвенно горели, устилая взвинченные нервы пологом спокойствия, размышления, отрешения. Надо бы придумать обряды со свечами, в который раз подумал Смит, но, покачав головой, усмехнулся: он руководил Церковью Рока много лет, а статуса Монаха не заслужил. Только Монах имел право на установление или изменение обрядов. Впрочем, какое это теперь имеет значение! Адамс справился! Смит мысленно то удалялся от этого невероятного восторга и удивления, то приближался к нему. Он никак не мог принять в себя это известие целиком, оно было слишком большим! Кто бы мог подумать, что все так быстро и невероятно изменится?! Теперь все будет по-другому, мир бесповоротно поменялся! Управитель вздохнул, по-стариковски зябко потер руками плечи, выдвинул ящик стола и достал толстую тетрадь. Он уже много лет пишет летопись своего управления церковью, но сейчас он готовился сделать запись, по сравнению с которой все остальные события были ничтожны. Он все время удивлялся, почему такая простая мысль о дневнике не пришла никому из его предшественников? Насколько было бы легче. Последний Управитель скончался так скоропостижно… Смит его близко не знал, так уж сложилось, а потому до всех тонкостей своей новой работы доходил сам. Он взял ручку и каллиграфическим почерком вывел дату. Чуть подумал и склонился над дневником.