— Луиза!, — Бенни думал, что он сказал, а на самом деле еле прошептал. Он напряг все силы и как можно бодрее спросил. — Луиза, вы кому газету читаете?
Та подпрыгнула на кресле, и растерянно взглянув на него, тут же стремглав выбежала из палаты. Ну, вот так всегда!, — огорчился Адамс, хотя не смог бы объяснить, что означало слово «всегда». Впрочем, долго размышлять наедине ему не дали, широкие двери разлетелись в стороны и в палату ввалилась ватага докторов в белых халатах. Они возбужденно о чем-то спорили, заглядывали ему в глаза, в рот, перебирали рулоны бумаги с графиками. В палату быстрым энергичным шагом вошел маленький суховатый человек, надевающий на ходу белый халат. Это был Артур Оучи, его личный доктор. Шум и суета прекратились.
— Больной очнулся?
— Да, профессор.
— Прекрасно, — доктор наклонился над Адамсом, первым из всей врачебной свиты обративший на него живое, а не чисто профессиональное, внимание. — Как себя чувствуете, Ваше Величество?
— Чувствую, что жив, доктор, и это уже неплохо.
— Что ж, так держать! Долго мы вас тут не продержим, у вас как таковой болезни нет, просто организм невероятно истощен. Мы вас попитаем витаминами, микроэлементами, покормим хорошо и вы вновь станете великим и могучим.
— Спасибо, доктор, — Бенни бессильно закрыл глаза и провалился в забытье. Последнее, что он подумал: где же Луиза?!
Ему снилось что-то необыкновенно хорошее, о необыкновенных и преданных друзьях, о веселых приключениях, но кто-то коснулся его руки и сон замерцал, неумолимо тая. Адамс открыл глаза.
— Здравствуйте, доктор, — сказал Бенни, всеми силами пытаясь запомнить ускользающее сновидение.
— И вы не хворайте, Ваше Величество. Как себя чувствуем?
Адамс резко сел на кровати и свесил ноги. Покрутил головой, потянулся, довольно улыбнулся.
— Артур, вы просто кудесник! Я полон сил, ничего не болит.
— Хорошо, очень хорошо. Что ж, тогда можете одеваться и отправляться в свои покои. Настаиваю на неделе отдыха.
— В каком смысле?
— В смысле гулять по саду, есть, пить соки и не смотреть дурацкий телевизор.
— Простите, а как же работа?
— Не могу запретить, вы же все равно не послушаетесь?
— Скорее всего, — улыбнулся Адамс.
— Тогда не больше двух часов в день. И обязательный массаж, я…
В дверь постучали.
— Да!, — Хором ответили Адамс и Оучи.
В дверном проеме показалось озабоченное лицо Хармана.
— Ваше Величество!, — он вошел в комнату, с достоинством поклонился. — Я так рад, что вы пришли в себя!
Адамс внимательно посмотрел на своего премьер-министра. Неужели, в самом деле, рад?
— Доктор.
— Да, Ваше Величество.
— Вы идите, у нас с господином Харманом государственные дела.
Оучи, подстегнутый скрытым металлом в голосе Адамса, поспешно ретировался. Харман выжидательно смотрел на своего Повелителя.
— Садитесь, князь.
— Благодарю, — Харман присел на краешек кресла.
— Что привело вас в больничную палату, Рональд, ведь вы наверняка держите бразды правления железной хваткой?
— Спасибо за высокую оценку наших общих трудов, Ваше Величество.
— Наших?
— Да. Не могу не отметить искреннюю преданность делу Блендера и Лезурье, без их самоотверженной работы мы бы ситуацию под контролем не удержали.
— Постойте!, — спохватился Адамс. Страшное подозрение вползло в его голову. — А сколько я тут в больнице валяюсь?!
— Почти три месяца, Ваше Величество.
Бенни присвистнул.
— Ничего себе! Впрочем, могло быть и хуже.
— Да, Ваше Величество, я регулярно разговаривал с докторами, прогнозы были неутешительные.
— Что, я почти умер?
— Нет, — Харман покачал головой. — Вы два месяца были в коме.
— Рональд, будьте любезны, подайте халат. Спасибо, — Бенни встал, затянул пояс халата и подошел к окну. Знакомый вид. Никакая это не больница, а одна из комнат его дворца. Перед Адамсом лежал столичный город Амброзия. С редко разбросанными среди буйной зелени рощ и садов особняками, с чистым воздухом под защитным куполом… Сколько же еще нужно сделать! Он повернулся к Харману. — Князь, скажите, зачем я вам?
— Не понимаю, Ваше Величество, — Харман сделал каменное лицо.