— Посмотри, гость дорогой, можно ли пройти такую лестницу? Да, у нас от братьев одни черепа с костями останутся!
— Да, верно, здесь костей не соберешь! Но почему же она такая древняя?
— В каком смысле?, — удивленно посмотрел на него Белоус.
— Да, вы взгляните, учитель, она настолько изъедена ветрами, дождями и временем, что действительно недоступна.
— А у вас по ней взбираются?!
— Да, в обязательном порядке. Только это было давно, сейчас там уже другое время.
— И что, Церковь Рока забыта?
— Нет, что вы! Церковь Рока процветает, с ней считается монарх и парламент.
— Так у вас там тоже монархия?!
Проквуст недоуменно уставился на Белоуса.
— Что значит, тоже?!
— А то и значит! Пришел человек, — Белоус склонил набок голову и с прищуром посмотрел на Георга, — вроде тебя, выгнал к чертовой матери всех магов и объявил себя повелителем Ирии.
Проквуст раскрыл рот, чтобы расспросить поподробнее, но в это время последние солнечные лучи тронули вершину Белой Горы и погасли. Сразу стало темно и свежо. Белоус зябко укутался в свою хламиду.
— Эх, старость, не радость. В вечеру кости стынуть начинают, а мы тут с тобою разговоры разводим. Сейчас бы уже треть пути прошли! Пошли, ученик, потом поговорим.
Старик сердито еще что-то проворчал и повернулся, но Проквуст его остановил. Что-то зрело в нем, какое-то решение. Он уже знал, что не уйдет, что и в этом мире попытается испытать свою веру. Но если получится, как старика бросить здесь?
— Не спешите, Белоус. Прошу вас, подойдите ко мне ближе.
— Ну, что еще?
— Я вам скажу, если готовы слушать, — Белоус хотел было возразить, но тут увидел горящие глаза Георга и не посмел. — На далекой планете есть религия в то, что господь прислал своего сына в образе человеческом к ним на планету, чтобы спасти их.
— От чего спасти, сынок?, — иронично, но мягко спросил Белоус.
— От самих себя, учитель, от грехов и страстей, убивающих доброе.
— Ну, хорошо, пусть так. Так он что, всех на небо вознес?
— Нет. Кроме кучки преданных учеников, люди его проповеди не приняли, надругались над ним и распяли.
— Что значит, распяли?
— Сколотили огромный крест и прибили к нему Иисуса Христа, так звали того человека, большими гвоздями.
— Живого?
— Живого. Затем подняли и врыли этот крест в землю, оставив умирать от жары и жажды.
— И он умер?
— Да, умер. Его сняли с креста, омыли, положили в гробу — маленькой пещере в скале.
— И что было дальше?, — видно было, что Белоусу стало интересно.
— А потом через три дня он воскрес.
— Воскрес?!, — разочарованно протянул Белоус. — Ну, такие легенды и у нас были, я читал. К чему ты мне это рассказываешь, чтобы обратить в свою веру?
— Извините, учитель, но вы не поняли самого главного!
— Чего же?
— Смысл христианства в том, что один спасает остальных собой, своею жертвой!
— Ну, допустим. Пусть Христос бог, хотя и пришёл в образе человеческом, пусть погиб он от рук злых людей, но мало ли добрых мучеников на разных планетах приняли смерть ради других?! Сопоставима ли жертва одного и спасение многих? Я, думаю, нет!
— Да, вы правы, Белоус, если только принимать во внимание жертву человека. А я вам сказал, что Христос — сын бога!
— Ну, во-первых, мне не понятно, что значит сын бога?! Если бог един, то…
— То сын, это часть его!
Белоус замолчал, задумался.
— Ладно, — промолвил он, наконец, — принимаю. Пусть будет так, сын, так сын. Дальше то что?
— А дальше, если вы не забыли постулаты Церкви Рока, вспомните описание бога: он един, всемогущ, всезнающ и находится вне времени и пространства.
— Все правильно, но не вижу связи!
— А дело в том, что один раз, принеся часть себя в жертву, он навсегда эту часть оставляет распятой на кресте, до конца времен этой вселенной!
До Белоуса, кажется, дошло. Его глаза округлились, а лоб покрылся новыми морщинами.
— Навсегда?
— Да.
— Уф!, — Белоус вздохнул и вытер пот со лба. — Ну, и загрузил ты меня! Придется подумать. — Белоус вдруг усмехнулся.
— Чему вы смеетесь?, — с обидой спросил Проквуст.
— Ой, извини, Георг, не над тобой, — старик опять хохотнул. — Я просто представил, как затрещат головы у пещерников! Я то от молодежи чего только не наслушался, а они то все книжки по кельям читают! То-то ты их озадачишь!