Выбрать главу

— Даймона Лезурье?! Но у него не было дочки на нашей Ирии! Я точно знаю.

— Вот, Георг, еще одна крупинка тайны!, — глаза Смита алчно сверкнули. — Эта Ирия не является точной копией прежней!

— Да, как же она может быть копией, если на родной Ирии ты бы сейчас был в четыре раза выше меня?!

Смит хлопнул себя ладонью по лбу.

— Господи, как же я мог об этом забыть?!

— Джон, не расстраивайся, — усмехнулся Проквуст, — тебе еще многое предстоит вспомнить.

— Да, ты прав, — Смит задумчиво застыл.

— Джон!, — тихо позвал его Проквуст.

— Да, что?

— Джон, я все-таки хотел бы увидеть Адамса. Ты мне поможешь?

— Конечно! Но прежде предлагаю вернуться к твоему рассказу. Извини, Георг, но я тоже в нетерпении и очень хочу услышать продолжение твоих приключений.

— Приключений? Джон, ты всерьез считаешь мою жизнь увлекательным приключением?!

— А разве это не так? Попробуй возразить.

— Ну, я просто живу, и приключений не ищу… — Проквуст говорил неуверенно и замолчал на полуслове.

— Георг, я умираю от любопытства, начинай!

— Хорошо, Джон, слушай.

Глава 4.

— Чар, зачем им моя семья?, — жалобно спросил Проквуст, когда заседание Совета Цивилизаций закончилось.

Дракон не отвечал. Он прикрыл глаза и еле слышно постукивал когтем по столу.

— Георг, он спит?, — шепотом спросил Бенни.

— Нет, он думает, — мрачно отозвался Проквуст.

— Слушай, а пятно тьмы, от которого ты избавился, не могло по наследству перейти сыну?

— Бенни, да ты что?!

— Зря возмущаешься, Гора, — пробасил вдруг дракон, — твой друг прав, теоретически такое возможно.

— Господи! Значит, все напрасно?! Неужели проклятье перешло на моего сына?! Они же замучат мальчика?!

— А судьба вселенной тебя не волнует, дважды святой?, — ехидно поинтересовался Чар.

— Сейчас вселенная — это моя семья!, — Проквуст встал и с вызовом уставился в громадные зрачки дракона.

— А что, хорошо звучит, главное искренне. Как, Бенни Адамс, не будем осуждать расстроенного мужа и отца?

— Не будем, — Адамс ответил без тени улыбки.

— Вы что, издеваетесь?!

— Ну, ты хватил, нет, конечно, мы тебе моральный дух укрепляем.

— Чар, ты невыносим! Разве можно шутить в такие минуты?!

— Ну, что ж, давай сядем и поплачем.

Проквуст недоуменно перевел взгляд на Бенни. Тот молча кивнул, подтверждая, что солидарен с председателем СЦ. До Георга стало медленно доходить, что сейчас не место и не время предаваться грусти. Он словно встряхнулся изнутри.

— Вы правы, друзья, я разнюнился некстати. Скажи, дракон, связаны ли мы перед тобой долгом службы?

— Конечно! Договор, есть договор.

— А можешь ли ты отсрочить свое задание?

— К сожалению, не могу, друзья мои.

— Хорошо, — после долгой паузы глухо проговорил Проквуст, — я готов исполнять долг службы. Думаю, Бенни, тоже.

— Да, Георг, конечно. Только, Чар, — Адамс повернулся в сторону дракона, — неужели ничего нельзя сделать, чтобы помочь моему другу?

— Я не имею права участвовать в ваших авантюрных планах!, — дракон строго посмотрел с высоты.

— Все понятно, Чар, — тяжело вздохнул Проквуст, — можешь не объяснять. Говори свое задание.

— Говорю. Я отправляю вас на Ариан в качестве послов СЦ. Соответствующие полномочия будут подтверждены верительными грамотами. Цель — установить постоянный контакт с руководством Темной Империи.

Бенни и Георг удивленно переглянулись.

— Чар, спасибо, я…

— Гора, молчи. Я ничего слушать не желаю. По договору я тебе поручил службу, иди и исполняй. Кстати, твой ребенок чист от пятна.

— Откуда ты это знаешь?!

— Георг, я же говорил, Смит умер.

— Понятно, — Георг кивнул, а Бенни недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

— Позвольте, как такое может быть: умер и…

— Бенни, я тебе потом все объясню.

— Ну, хорошо, потом, так потом.

— Удачи вам, друзья мои, — вдруг почти нежно сказал дракон. — Больше я ничем не могу вам помочь.

Они летели к Темной Империи на том же большом дисколете хоравов. Только теперь, когда делегация великанов ирийцев его покинула, он казался пустынным и неуютным. Друзья в основном проводили время в рубке, обсуждая варианты поиска Елены и Артема. Мотивы арианцев были прозрачны — месть, и ничего более. Они не могли простить Георгу гибели своего большого звездного крейсера.