И вот теперь едет Великий князь Московский с малой дружиной в лесную глушь. Тяжкая беда нависла над землей русской, тяжкую долю взял на себя Дмитрий. Долю быть в главе не только княжества Московского, но всей Руси Великой. И нести ответ перед Богом и людьми.
Господи, помоги мне. Отврати черную беду от земли русской и дай мне благословение Твое, потому что не по силам мне одному нести на плечах эту тяжесть.
Уже засветила над головами вечерняя звезда, побежала, следуя за путниками над вершинами елей. когда расступился лес, и вышли они к высокому частоколу на пригорке.
– Вот она и есть обитель Сергиева, – молвил Еремей. – Теперь бы достучаться нам.
Ворота в частоколе были затворены, ни звука, ни огня. Долго стучал Понкрат по гулким бревнам, пока не откинулось оконце в воротах.
– Чего надобно?
– Князь Великий Московский Дмитрий Иванович со дружиной к отцу Сергию.
– Никого пущать не велено.
– Да ты что буровишь-то, дурья башка? – расвирепел Ерошка. – Сам князь Великий своим ходом к вам пожаловал, а ты – пущать не велено! отворяй ворота, не то разнесем по бревнышку.
– Сам дурень, – ответило окошко, – того не знаешь, что это Богом спасаемая обитель. И служим мы не князю вашему, а Господу Богу да отцу нашему Сергию. Ладно, дожидайтесь, пойду доложу Отцу нашему.
Снова потянулось время, звезды густо высыпали на темнеющее небо, когда загремел засов, и ворота отворились.
– Преподобный велел впустить да приветить князя. – Инок был высок, и даже тьма не могла скрыть его могучие плечи под черной рясой. – Велел в баню проводить, чтобы смыл князь тяготы мирские с тела и души. Завтра, князь, примет тебя Сергий. А ныне молится он Богу и вам очиститься велел.
– Как звать-то тебя, человек Божий, – подал голос Дмитрий.
– Александром Пересветом звали меня в миру. Пересветом кличут и в обители. А ты, князь, зла не держи да дружинников своих уйми. Чай, не на пиру они княжеском, а в обители Божьей. Языки свои пусть попридержат.
Баня монастырская была истоплена, будто ждали князя. "А может быть, и в самом деле , ждали?" – подумалось Дмитрию. Ой, не прост старец Сергий, ой, не прост.
Чернецы, неслышно и невидно двигаясь в темноте, отвели расседланных коней, задали им корма, принесли распаренным дружинникам блюда с монастырскими пирогами, горячими, только из печи. Потом проводили князя в келью. И только опустившись на жесткое ложе, почувствовал Дмитрий, как устало все тело после долгого дня в седле, как натянуто дрожала каждая в нем жилка. Чернец Дмитрий прилег, и ложе под ним закачалось в такт лошадиному ходу. Цок-цок, цок-цок, цок… цок… Дверь кельи отворилась, и вошел Сергий. Он подошел, и Дмитрий увидел, что это не Сергий, а Алексий. Он ласково улыбнулся и погладил Дмитрия по голове.
– Ну, что, истомился, отрок? И телом, и душою истомился. Взял на себя ношу тяжелую, так неси ее, не перекладывай на других и с со своих плеч не сбрасывай. Пора тебе, отрок, от игрищ отроческих отвернуться, пора тебе становиться Великим князем.
– Отче, я дано уже не отрок, у меня шестеро детей растут…
– Это тебе твои бояре да воеводы говорят. Отрок ты, Дмитрий, и пора тебе князем Великим становиться. Пойдем со мной, я покажу тебе…
Дмитрий рванулся за уходящим наставником, но вязко приросли ноги, путами сковались руки.
– Погоди, отче, не уходи… не оставляй меня, отче…
– Пора тебе, отрок, Великим князем становиться… пора тебе, отрок Великим князем становиться… – гулко отдавалось под сводами кельи, таял, удаляясь, образ Алексия, – ПОРА ТЕБЕ, ОТРОК, ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ СТАНОВИТЬСЯ!
Дмитрий проснулся, озираясь, пытаясь понять, где он, что с ним… В малое оконце сочился ранний утренний свет. В дверь кельи настойчиво стучали, и звонил, бухал монастырский колокол.
– Подымайся, князь, ждет тебя Преподобный.
Вчерашний знакомец Пересвет вел Дмитрия через широкий двор, окруженный широко разбежавшимися рублеными кельями. Утро только занималось, но обитель уже была полна движением, сновали взад и вперед чернецы.