– Слава Аллаху! Пришел конец князю Московскому, пришел конец и княжеству Московскому!
Еще держатся русы, но видит Мамай, что лучший его мурза Тагай погнал к Дону правое крыло русов. Сейчас сбросит русский полк в реку и ударит в тыл большому полку. Но что это? Сзади большого полка, прямо в бок Тагаю, откуда взялся, вылетает конный отряд. Хитры русы, затаили резерв! Видит Мамай, что ободрились отступающие русы, бросились на Тагая, теснят его.
– Эй, нукеры мои верные, вперед! Сбросьте русов в Дон, утопите их, уничтожьте всех до последнего! А понеслась в битву личная охрана Мамая.
Последний удар! Вскакивает Мамай, машет руками. Сегодня – великий день! Сегодня станет он, Мамай, властелином всей Руси, а завтра покорится ему Золотая Орда…
В засаде, в кустах орешника лежат Владимир, князь Серпуховской и Боброк Волынский. Позади, в дубраве, тихо, без единого звука стоит полк засадный. Владимир от нетерпения скребет ногтями землю. Тяжко русскому войску. Много татар пало от самострелов, но теснят и теснят они русских. Отходят слева ярославцы, отступает и Большой московский полк.
– Пора, Дмитрий Михайлович, время пришло ударить!
– Нет еще, Владимир Андреевич, не пришло время. Еще стоят наши.
Солнце перешло полдень, и конница татарская потеснила полк правой руки. Спешно отступает к Дону Андрей Ольгердович.
– Пора ударить, Дмитрий Михайлович, как бы не опоздать нам!
– Не горячись, Владимир Андреевич, еще есть у Мамая резерв, еще стоят наши.
Вот уже бросил Мамай в битву свой последний отряд. Нет сил у русских противостоять ему, вот-вот сломятся.
Широко перекрестился Боброк: “Пришло наше время! Айда, братия, на врага! Ударим по нечестивым!”
Как сокол быстрый стремглав летит на куропатку, как волк серый бросается на зайца, как молния небесная свергается на землю, так обрушился полк засадный на татар. Откуда? Не мертвые ли русы восстали из тлена? В панике, давя конями пеших генуэзцев, мчалась назад татарская конница. Бросая оружие, бежала пехота, закрываясь щитами от сабель русских. А впереди отступающих бежал с горсткой слуг неудавшийся властитель Руси Мамай. До самой Красной Мечи, до ночи, преследовали татар русские конники, рубили нещадно и татар, и буртасов, и фрягов, никого не пощадили, оставшихся в живых потопили в Красной Мечи. Только Мамая догнать не смогли.
Широко раскинулось поле Куликово. Испокон веков не знало поле сохи пахаря, не бросала в него зерна рука сеятеля. Дикие травы поля Куликова знали только копыта коней кочевников – скифов, половцев, печенегов и хазар. Топтали их и татарские кони Джебе-нойона и Субудай-багатура, когда шли они на Русь, на земли рязанские и владимирские. И вот теперь густо засеяно поле Куликово. Засеяно телами людскими и конскими, засеяно оружием бранным, копьями да стрелами, мечами да секирами, латами да кольчугами. Примирило поле смертных врагов, и мирно спят на нем вечным сном, бок о бок, ярославец и татарин, московит и фряг, яс дикий и литвин.
Клонится к закату солнце, ходит по полю князь Серпуховской Владимир Андреевич, ищет брата своего Дмитрия Ивановича. Нет князя среди живых, нет среди мертвых. Из близкой дружины княжеской уцелели немногие. Понкрат дружинник бился с князем плечом к плечу, сказывает, что положил князь немало татар, да силы стали его оставлять, и срубился князь с фрягом, в латы закованным, вот уж начал одолевать фряга, да получил удар по шлему. Кинулся Понкрат на помощь, да самого сшибли, память потерял, а очнулся – нет князя. А бились они в первых рядах московского полка, и сеча здесь была самая ужасная. Горами лежат тела, вытаскивают русские воины стонущих раненых из-под мертвых, относят, кладут на траву. Почти целиком погиб сторожевой полк, принявший на себя первый натиск татар, погибли и воеводы полка – Михаил Иванович Акинфович и князь Симеон Оболенский. Велики потери и в Большом полку. Мертвы Андрей Иванович Серпуховской, Микула Васильевич Вельяминов, пал Михаил Бренок, что в княжеских одеждах стоял под знаменем московским, князь Федор Белозерский, Михаил Андреевич Брянский и еще многие бояре и воеводы. Всего смерть нашли в сече более пятисот бояр: пять десять серпуховских, пять десять суждальских, семь десять можайских, сорок московских, а людей младших – нет числа. Но много, много более, сам-девять побито татар и фрягов, почти все свое бессчетное войско потерял Мамай на поле Куликовом, бежал со слугами да малой дружиной своей. Темнело уж, как весть понеслась по стану: нашелся князь Великий Московский Дмитрий Иванович! А нашли его возле леса, под срубленной березой. Хватило у него сил уползти с сечи, да тут память его оставила.