А если нет согласия между двумя руководителями? Если черная кошка сомнений пробежала между ними, и они стали соперниками?
Главным инженером Евгений стал в двадцать пять лет, нежданно и негаданно. Его, главного механика машиностроительного завода, нашел и перетащил к себе директор соседнего завода Петр Иванович Долгих. Откуда он прознал про Женьку, почему рискнул поставить на высокую должность совсем еще зеленого юнца, не смыслящего в новой для себя отрасли – строительных металлоконструкций, – Женька так и не узнает никогда. Но старался он изо всех сил, сидел по ночам над учебниками. Петр Иванович был мудрым человеком, он выискивал молодежь, готовил себе замену. Таких директоров больше не будет у Евгения. Но уехал Долгих на повышение в Главк, и кончилось безоблачное Женькино инженерство. Где только берет этих директоров высокое начальство? Почему приехавший новый директор видит в нем соперника, начинает тихую вражду с главным? Не нужно Жене это директорство, он главный инженер! Он этим дорожил и всегда отказывался сесть в директорское кресло, а ведь ему предлагали не раз. Но сколько можно терпеть этих невежественных директоров?
И вот теперь он едет принимать завод как директор. Он сделает этот завод образцовым. В чистых цехах его завода рабочие будут работать в красивых спецовках, с синими надписями на спине, он докажет им всем! Кому? Кому ты что докажешь? Будь честным перед самим собой, ведь обида, горькая обида жжет тебя. Ты хотел получить шанс – ты его получил, так покажи, прежде всго, себе самому, что умеешь работать. А обиды проглоти. Твоя жизнь начинается с чистого листа. Ты многому научился, благодари судьбу за это, и теперь у тебя все впереди.
Под стук колес, в полутьме поездного купе он снова и снова прокручивал перед своим мысленным взором своё отчаянное решение. Женька всегда был ранимым и неуверенным в себе человеком. Ну, не хватало ему того нахальства и напористости, с какими идут по жизни уверенные в себе люди. Им вседа везет, а вот Женьке… Был он единственным сыном своей затурканной, раздражительной, вечно несчастной матери. Безотцовщина, голодная жизнь в полутемной каморке. Мать работала дворничихой, да еще подрабатывала где-то в магазине. Во дворе мальчишки шпыняли и лупили Женьку, издевались над слабосильным заморышем, над его безотцовством, над бедной, зарплатанной одеженкой. Так, в сумерках прошла бы его жизнь, но однажды…
Женьке нужно было идти в ненавистную школу. Он тянул время, пытался придумать предлог, как не пойти. Может быть, заболеть? Но ведь мать узнает и целый вечер будет ныть и ругаться. Он собрал свои растрепанные тетрадки, хлопнул дверью своей каморки и вдруг нос-к-носу столкнулся с … Физкультурником, тем самым, что светло улыбался на плакатике над Женькиной кроватью. Та же футболка, обтягивающая мускулистую грудь, тот же непослушный вихор из-под кепки, те же крепкие зубы, обнажившиеся в улыбке.
– Привет, малыш! – сказал Физкультурник остолбеневшему Женьке, – ты здесь живешь? А я теперь буду твоим соседом.
Физкультурник оказался дядей Егором, приехавшим в город учиться на инженера. Он снимал комнату у толстой и скандальной Прокофьевны, соседки на этаже, и Женька влюбился в дядю Егора с первого взгляда беззаветной мальчишеской любовью. Впрочем, дядя Егор стал кумиром всех мальчишек во дворе. Он соорудил во дворе турник и ко всеобщему восхищению крутил на нем солнце, притащил откуда-то ось от старой тележки и сделал из нее штангу, починил покосившийся баскетбольный щит в дальнем концу двора, и никто точнее и красивее дяди Егора не мог забросить мячик в баскетбольнуб корзину. Теперь все мальчишки завидовали Женьке – ведь он был соседом! Отныне никто не смел его пальцем тронуть, еще бы, иметь такого такого покровителя! Женькина жизнь приобрела новый смысл. Дядя Егор вовращался домой вечером, около семи часов, он после института подрабатывал грузчиком на железнодорожной станции, и Женька безошибочно ловил звуки его шагов на лестнице, четких и стремительных. Он открывал дверь:
– Здравствуйте, дядя Егор!
– А, это ты, Женя. Ну, проходи. Будешь ужинать со мной?
Вечно голодный Женька отводил глаза и отнекивался:
– Спасибо, я только что из-за стола.
– Ну, как знаешь, – понимающе говорил сосед, – тогда вот только один бутерброд, чтобы разделить со мной компанию, – и скрывал улыбку, краем глаза наблюдая, как голодный мальчишка вонзал голодные зубы в ломоть ситного хлеба с двумя толстенными кругами чайной колбасы.