О том, что главный не ладит с директором на заводе знали и ставили на Самаркина. Сожрет он главного, рано или поздно. И вот, представился случай, несчастный случай, нелепый и трагический. В ночную смену в цех отгрузки готовой продукции заезжала задним ходом автомашина и впотьмах задавила пожилую уборщицу. Была она глуховата, а в цехе грохот стоит, вот и не услышала она шума машины, водитель не увидел ее, была бабушка мала ростом. Во всех происшествиях на заводе виновата служба главного инженера. Его бюро техники безопасности обязано всех проинструктировать, научить и предусмотреть. У Евгения был в этом отношении железный тыл. Его бюро работало четко и не допускало ошибок. Но случай произошел, на заводе теперь работала техническая инспекция, писались объяснительные записки. Нужно было кого-нибудь обвинить, наказать.
Утром Евгению позвонил Вадим Добрынин. Вадим был добрым малым, охотно бывал в заводских компаниях, хорошо знал Евгения и работал инструктором горкома партии.
– Евгений Васильевич, Самаркин написал на тебя докладную в горком партии, что ты развалил работу по охране труда и технике безопасности, отчего и произошел несчастный случай, тебя вызовут на бюро, готовится постановление: строгий выговор и представление на снятие с работы.
Вот так, ему объявлена война, и в этой войне Самаркин не будет брезговать никакими приемами, даже подлыми.
– Что же мне теперь делать?
– Иди на прием к Первому, расскажиему все честно и открыто, он нормальный человек, и он знает цену Самаркину.
– Спасибо, Вадим Петрович, я твой должник, не забуду.
Первый секретарь горкома Стаховский один на один внимательно выслушал Евгения, задал несколько четких вопросов, затем сказал:
– Я все понял, идите и работайте, – затем добавил, – а охрану труда поставьте так, чтобы мы не теряли людей, и чтобы никто не мог Вас ни в чем упрекнуть.
Вскоре Евгению позвонил начальник Объединения Смирнов: "Приезжай в Москву, есть разговор".
С Александром Николаевичем Смирновым Евгений был знаком давно. Восемь лет назад, когда Евгений работал главным инженером завода в Джамбуле, к ним приехал недавно назначенный Первый заместитель Министра из Алмааты. Лобастый, плечистый Смирнов был немногословен. Уставившись пристальным, тяжелым взглядом своих стальных глаз на собеседника, его мало кто выдерживал, этот взгляд, он пристально изучал человека, рентгеном просвечивал его и составлял свое мнение. Беда грозила тому, кто становился на его пути. "Он же как танк, раздавит и не заметит" – говорили о Смирнове в Министерстве.
На химзаводе в Джамбуле начиналось строительство сложного стального сооружения, и Смирнов решил показать класс.
– Монтаж будем вести крупными блоками, – поучал он директора завода Бергера, – собирать блоки будете в цехах завода и – прямо на монтаж.
Блоки получались шириной восемь метров, и не проходили в шестиметровые ворота завода.
– А вы расширьте ворота, – бросил Смирнов и уехал.
Бергер позвал к себе Евгения. Сокрушенно пожав плечами и разводя руками, он жаловался:
– Ну, что будем делать, Евгений Васильевич? Стену ломать? Так скоро зима. Смирнову-то наплевать, а каково мне?
– Давайте, сделаем так, Николай Францевич, у нас на улице есть площадка с козловым краном. Будем вывозить из цехов заготовки и собирать на улице блоки. Я уже все просчитал, все получится, монтаж не задержим, и цех ломать не придется.
На том и порешили. Через неделю Смирнов появился вновь.
– Почему не выполнили мое указание? Почему не расширили ворота?
Бергер начал тяжко объясняться.
– Ну, вот, Александр Николаевич, главный инженер, понимаешь… принял решение…
Смирнов скрипнул зубами.
Я Вас спрашиваю, почему не расширили ворота. Где у вас этот главный инженер?
Срочно разыскали Евгения.
– Вы почему не выполнили мое указание?
– Да мы приняли другое решение…
– Три дня Вам сроку, чтобы ворота были расширены. Доложите лично.
Двое суток Евгений не вылезал с завода. Дневал и ночевал с рабочими. Разбивали стену, собирали и варили новое, широкое полотно ворот, придумали хитроумный механизм открывания ворот. Позвонил Смирнову, доложил.
– Ладно, забыли.
Но Смирнов ничего не забывал. Первое, что он спросил при встрече:
– А ты помнишь?…
– Помню, Александр Николаевич, урок на всю жизнь.
И вот он снова один на один со Смирновым. Тот вышел из-за стола, пожал руку.
– Садись, – походил по кабинету, сел.
– Я знаю о твоих отношениях с Самаркиным. Такое бывает. Мирить не собираюсь. В этом случае нужно расходиться. Самаркин – директор, дела на заводе идут отлично, уходить – тебе, – помолчал, – я вот что тебе предлагаю: освободилось место директора в Новоуральске. Турсин ушел на партийную работу. Он за последний год поднял завод, завод в передовиках. Только вот что… Они там специализируются на круглых трубах, но в стране труб не хватает, нам отказывают в фондах. Мы решили перевести этот завод на прямоугольные трубы, на конструкции "Беларусь". Там, в Новоуральске попробовали – у них не получилось. А ты же главный спец по этим конструкциям, знаешь всё и вся. И потом, может хватит тебе ходить в главных инженерах, попробуй поработать директором.