Евгений поселился в заводском семейном общежитии перед заводом, наискосок через площадь. Комнатка три на четыре, узкая железная кровать с сиротским одеялом, обшарпанный стол и, конечно, тумбочка, ощерившаяся незакрывающейся дверцей. Совмещенный санузел с неистребимыми рыжими потеками. Из щелястого окна – вид на его завод и рядом – другой, химический, с эйфелевыми башнями труб, увенчанными живописными хвостами, рыжими и зелеными. Это был завод хромовых соединений, "Хромпик", как его называли новоуральцы, и зеленый цвет хвостов был цветом хрома.
В тусклом зеркале над щербатым умывальником отразилось лицо незнакомого человека с больными глазами.
– Ну, что? – сказал Евгений этому отражению, – ты получил всё, чего хотел и и чего заслуживаешь!
Ты жил в буколическом городке с лесными запахами. Получил – оцени вид из окна.
Ты работал на большом современном заводе. Получил – этот полу-завод, полу-мастерскую.
Ты жил в уютной техкомнатной квартире. Получил – это убогое убежище.
Ты работал в кругу верных друзей и единомышленников. Получил – полное одиночество. Жена приедет не скоро. Она мертвой хваткой вцепилась в ту квартиру и будет стоять до конца, пока не оставит ее за нашими детьми. А ты будешь совсем один, одинокий волк.
Ты бездарно проиграл войну с Самаркиным. Впрочем, на что ты надеялся? Ты был обречен с самого начала. Самонадеянный идиот! Если бы ты был поумнее, ушел бы на соседний завод, как поступают другие, тебе же предлагали, сам Стаховский предлагал, но ты гордо отказался. И кому ты что доказал? Самаркину? Он переступил через тебя, и сейчас у него новая жертва, твой друг Юра Бадаев, очередной жертвенный кролик, и этот удав исполняет перед ним свой ритуальный танец. Смирнову? Он просто хладнокровно использовал тебя. Себе? Ах, да, ты же принципиальный, и тебя жжет горечь обиды. Ведь то большое, что сделано на заводе, не состоялось бы без тебя, а тебя вышвырнули, как котенка. Но ведь ты получил там высокое удовлетворение от творчества, когда задуманные тобой идеи становятся одушевленным металлом и начинают жить своей самостоятельной жизнью, а ты наблюдаешь за ними, как за своими взрослыми детьми. Так что, с тобой полностью рассчитались. Ты многому научился, поверил с себя и захотел самостоятельности. Получай ее, хлебай горстями!
Только ты теперь один, и ни одна душа тебе не поможет, а ошибешься – пеняй на себя.
Ты – одинокий волк.
Ты решил себя проверить и сам поставил себя в экстремальные условия.
Что же, теперь будешь грызть землю и не отступишь, иначе сам себя станешь презирать.
Впрочем, в этом мраке есть фонарь, оставленный тобою. Это наша квартира там, в буколическом городе, и нужно во что бы ни стало оставить ее за нашими детьми, чтобы потом, пройдя все круги, вернуться.
И обязательно победителем.
Первый день на заводе – и указание обкома: завтра, в субботу, направить в колхоз на уборку картофеля тридцать человек.
– И обязательно с первым руководителем во главе, у нас это строго, сам Первый секретарь Борис Николаевич Ельцын контролирует, обязательно будут проверять, – торопливо инструктировал нового директора партийный секретарь Баннов.
– А как вы людей будете собирать, как заставлять выйти в субботу? – поинтересовался Евгений.
– Не беспокойтесь, всё уже сделано. Мы женщинам из заводоуправления даем за это по три отгула, так они сами просятся, – похвастался Баннов, – так нас всегда хвалят и в горкоме, и в горисполкоме.
Погода в тот день была поистине уральской. Пронизывающий ветер, дождь, перемежающийся со снегом. Бабы пришли в сапогах, завернутые в платки, телогрейки и теплые штаны. По непролазной, осклизающейся грязи, вслед за плугом, они собирали в ведра мелкие, худосочные клубни.
Сурова уральская природа, скупа на урожаи уральская земля. Угрюмое, дождливое лето начинается в середине июня, а кончается в середине августа. Уральская картошка по вкусу похожана мыло, уральские яблоки размером с грецкий орех и кислее лимона. Но Партия провозгласила лозунг: каждая область обеспечивает себя основными продуктами! И глохнут, зарывшись по ступицы в серой жиже колхозные тракторы, и шлют заводы своих работников в подшефные колхозы на сев, на уборку, на сенокос, на строительство свинарников. Испокон веков уральский люд кормился лесом. Солил и сушил на зиму грибы, мочил в бочках бруснику, ковром покрывающую лесные поляны, заготавливал клюкву и северный виноград – голубику. А с хлебом всегда было трудно на Урале. Плохо родит хлеб скупая уральская земля.