Евгений был, конечно, одет и обут не по-уральски, промок, продрог до костей, и утром занемог. Воспаление лёгких, толком не залеченное еще с прошлого года, некогда было долечивать. "Ну, вот, ты получаешь по полной программе, так тебе и надо, – разговаривал он с отражением в зеркальце над умывальником, – может быть откажешься, вернешься назад, ведь есть основание – не тот климат, нет здоровья? Нет, ты не можешь, ты гордый, взялся за гуж и пойдешь до конца."
Целую неделю заводская медсестра лечила его уколами прямо в кабинете.
– Ну как же Вы так, Евгений Васильевич, не бережетесь, это Вам не Белоруссия, это Урал. Урал-батюшка. А Урал-от, он шутить не любит. Вам бы полежать хоть три дня, а я буду приходить и колоть Вас, – ворковала она, всаживая в директорскую задницу очередную порцию пенициллина.
Нет, Нина Петровна, не могу. Не имею права болеть. Вы колите, колите, а я оклемаюсь, мне деваться некуда.
Завод был как завод. Это после того, белорусского завода он показался убогим.В заготовительном цехе работали умные японские автоматы "Пайкомы", резали стальные трубы по замысловатым кривым, заготовки на рельсовых тележках плыли в сборочный цех, и там из них собирались стропильные фермы. Потом сварщики обварят собранные узлы, фермы окрасят, и они по железной дороге поедут на очередную ударную сибирскую стройку. Монтажники грузоподъемными кранами поднимут их высоко-высоко, закрепят стальными болтами, и под этими конструкциями будут двигаться мостовые краны, будут собираться самолеты или станки и будут работать люди. Огромные нагрузки и суровые сибирские морозы будут испытывать эти конструкции. От надежности их, от добросовестности и искусности рабочих-сборщиков и сварщиков завода, которые изготовили их, будет зависеть здоровье и жизнь сотен людей. Конструкции зарождаются в проектном институте. Там инженеры-проектировщики делают расчеты, пишут точные и строгие инструкции, устанавливают строительные нормы и правила. В них оговариваются жесткие требования к качеству металла, сварных швов и точности изготовления. Исполнение всех этих требований должны обеспечивать заводы металлоконструкций. В этой сложной цепочке никто не имеет права на ошибку. Слишком дорого обходятся эти ошибки.
История советской промышленности таит множество крупных аварий. Об этом не писали газеты, рапортовавшие о новых победах в труде, молчало радио, и только закрытые письма с грифом "секретно", для ограниченного круга, повествовали о рухнувших цехах с сотнями погибших. Евгению однажды попало в руки ротапринтное издание "Аварии строительных конструкций. Уроки и выводы", выпущенное малым тиражом для служебного пользования. Тонкая книжица в сером переплете – история Ошибок. Ошибок инженеров, применивших не тот металл, рабочих-сварщиков, небрежно заваривших сварные швы, технических контролеров, пропустивших эти ошибки. Каждая из этих ошибок оплачена человеческими жизнями.
Новоуральский завод специализировался на изготовление стропильных ферм из круглых труб – мощных конструкций, на которые опирается кровля здания.
Есть неписанное инженерное правило: хорошо спроектированные машины и конструкции должны быть красивыми! Они должны радовать глаз совершенством и изяществом форм, лаконичностью инженерной мысли. Но эти фермы были уродцами, с торчащами патрубками, уголками. Они были разработаны так, что на одну железнодорожную платорму грузоподъемностью семьдесят тонн можно погрузить шалашом только четыре фермы – пять-шесть тонн. Какой идиот мог сотворить такую нелепицу? Оказалось, ЦНИИСК – Центральный научный институт стальных конструкций.
Цехи завода неприятно поразили Евгения. Их давно никто не убирал, не подметал, под ногами валялись огарки электродов, куски металла, мусор. Никаких приспособлений для сборки, кроме кувалды и клина. И это – передовой завод? Что же здесь делает главный инженер?