– А почему при сборке вы все узлы сопряжений подрезаете кислородной резкой, ведь трубы режут умные "японцы", – спросил Евгений у бригадира сборщиков.
– А Вы посмотрите, что это за труба! Она же не круглая, овальная, к тому же, кривая, смотрите, – он натянул шнурок, – десять миллиметров кривизны.
– И вы все время так мучаетесь?
– Да, е…мся все время, – зло бросил тот, – а за это никто нам не доплачивает. Сколько можно? Может быть, Вы здесь наведете порядок?
Евгений подозвал начальника цеха Ожегова.
– Почему цех завален заготовками? Что, собирать не успеваете?
Валера Ожегов, румяный, вальяжный, широко улыбнулся невежеству нового директора.
– Так ведь лаборатория не успевает выдавать анализы, а без результатов Лузанов не разрешает собирать.
Евгений ничего не понял. Какие анализы? При чем тут заводская лаборатория? Качество металла прописано в сертификатах, они поступают от от металлургов вместе с металлом. Он попросил зайти к нему Цепелеву.
Нина Ивановна Цепелева, начальник бюро металла, была легендой Новоуральского завода. Она работала здесь с основания и знала всё о металле: на каких заводах, что и когда прокатывается, а начальники отделов сбыта трубопрокатных заводов, казалось, были ее близкими друзьями.
– Завод Ильича – это где Прохоров работает? – спрашивала она, – он сейчас в отпуске, ну, я заместителю позвоню, – она звонила, – стопятьдесятдевятая труба у них будет кататься только в сентябре. Давайте попробуем Таганрог.
В ее кабинете непрерывно звонили телефоны, входили и выходили люди, а наряды на поставку, сертификаты и приемные акты, казалось, по волшебству летали по воздуху. Она даже ходила как работала – торопливой походкой, выбрасывая в в стороны руки и ноги, словно выхватывая из воздуха эти самые наряды и сертификаты. Бой-баба Цепелева славилась ядовитейшим языком, и плевала на все авторитеты, кроме… кроме людей, разбирающихся в магическом мире металла. Её терпели, потому что Нина Ивановна была незаменимой.
– Нина Ивановна, объясните мне, почему в производство идут дефектные трубы – овальные, кривые. Вы что, не бракуете их на складе металла? И почему лаборатория делает такой объем испытаний? У вас что – нет сертификатов?
Цепелева вздохнула и тоном учителя, объясняющего недоразвитому ученику простейшую задачу, начала:
– Вы разве не знаете, что трубники катают трубы, предназначенные для трубопроводов: нефти, там, газов. Их требования и испытания – это держать давление и всё. А по нашим требованиям к химическому составу и механическим свойствам трубы поставляют всего два завода, и с ограниченным сортаментом. А что касается овальности и кривизны, то нам предлагают: берите то, что есть. Не хотите – ничего не получите, трубы всегда были и будут в дефиците. И мы, с благословения Вашего предшественника, берем и явный брак, и без гарантий. Турсина что интересовало? Чтобы план был, а с качеством – хоть трава не расти! Вы думаете, почему он срочно сбежал с завода? Сейчас сидит в горкоме, в ус не дует. Вот так и работаем, берем трубы без гарантий качества, даем заявку в лабораторию, чтобы прикрыть свой зад, отбираем образцы, и они испытывают.
Холодные мурашки пробежали по спине Евгения.
Самонадеянный идиот, куда ты встрял?
– Нина Ивановна, но Вы же знаете, что заводская лаборатория не может проверить всё, это ведь только выборочная проверка, а если труба прокатана из верхней части слитка, то там могут быть такие ликвации, такой углерод может выскочить!
– Так он же и выскакивает. Иной раз звонят из цеха: трещины в околошовной зоне! Мы проверяем, а там превышение нормы по углероду в три-четыре раза.
– И что же, вы всё время так работаете? – с ужасом спросил Евгений, – и молчите? У вас же есть главный инженер, главный конструктор. Объединение, наконец…
Цепелева радостно улыбнулась потолку где-то над головой директора.
– Главный инженер! Вы думаете, у нас есть главный инженер? Этот неуч, он он же ничего не понимает в металле, ему бы только на "козле" погонять, а заводские дела ему до лампочки. Турсин приказал: вот по такой схеме работать, он – под козырек, не размышляя. До завода никому дела нет, – и Цепелева только махнула рукой.
– И Вы не боитесь, что эти трещины появятся на монтаже?
– А Вы думаете, почемуЛузанов не вылезает из командировок? Трещины! А мне бояться нечего. У меня все все бумажки подшиты, все заключения лаборатории и разрешения на запуск в производство подписаны Сениным. Пусть они бояться! – она указала куда-то вверх и в сторону.
– Это же преступление, то, что вы делаете!