Раздраженный конь понесся с места во всю мочь и чуть не наскочил на коня одного из штабных офицеров. Тот оглянулся и погрозил Ксавье хлыстом:
— Опять хочешь этого отведать, дурак?
Ксавье свернул на лесную тропу и старался перегнать штаб, чтобы соединиться со своим отрядом. Но тропа вела незаметно все вправо и вправо, и Ксавье вскоре очутился у Днепра.
— Экая чертовщина! — воскликнул он с досадой и, напоив коня и сам напившись, поехал назад.
Вырвавшись на дорогу, он, чтобы догнать своих, поскакал, как шальной.
В это время отряд, в котором он находился, подходил уже к тому месту, где засели русские передовые стрелки.
Французы ехали, не ожидая встретить неприятеля, и вдруг… были осыпаны пулями егерей.
Пришлось тут коннице отступить и выставить стрелков. В это время подъехал Мюрат, велел занять один из пригорков артиллерией и стрелять по русским орудиям и гусарскому эскадрону. А коннице приказал готовиться к атаке.
Но Павел Алексеевич Тучков понял замысел Мюрата и не допустил неприятеля овладеть орудиями. Он велел увезти пушки, а гусарам и егерям — примкнуть к остальным войскам, выстроенным на Валутиной горе, причем велел им сжечь мост на Строгани, лишь только они переберутся через него, а сам послал ординарца предупредить своего брата Николая Алексеевича, в какой опасности находится его отряд. Между тем французы подскакали к горе, уже оставленной нашими, втащили на нее орудия и открыли огонь по русским позициям.
Однако Валутина гора была несравненно выше той, на которой поместились французы, и русские ядра наносили сильный урон им, тогда как их ядра постоянно не долетали до цели.
— Взять во что бы то ни стало русскую батарею! — кричал Мюрат своим генералам. — Мы так медлим, что русские войска уже вышли на Московскую дорогу. Надо непременно захватить хотя бы их артиллерию и весь обоз.
Генералы рассеялись по своим отрядам и старались всеми силами исполнить приказ Мюрата, чтобы не навлечь на себя гнев его и Наполеона. Корпусной командир Нансути велел своим кавалеристам идти в атаку и взять Валутину гору.
В это время вернулся к своему отряду Ксавье Арман. Лошадь его вся в пене и тяжело дышит, он сам красен, как вареный рак, и чувствует сильную усталость.
— Стройся! — кричал их непосредственный командир. — Сомкнитесь! И в путь — рысью!..
— В карьер! — командует он, проехав несколько саженей вперед.
Кони помчались вихрем, но уставшая лошадь Ксавье зашаталась и пала. Ксавье бы раздавили, если бы не перескочила через него следующая лошадь. Падение его произвело небольшое замешательство, не скрывшееся от глаз Мюрата.
— Что там такое? — спросил он с досадой у своего адъютанта.
Тот поскакал узнать, в чем дело, и, вернувшись, объявил, что свалился один кавалерист.
— Дурак! — процедил сквозь зубы Мюрат с досадой. — Чего же они остановились? — упросил он, указывая на замерший отряд.
— Мост сожжен неприятелем, и не могут найти брод, — объяснил почтительно адъютант.
— Ослы! — крикнул Мюрат, ударил хлыстом своего любимого арабского коня, и тот стрелой помчал его к Строгани.
Следом поскакал весь его штаб, хотя многим вовсе не хотелось приближаться к тому месту, где угрожающе свистели русские ядра. Прежде, однако, чем Мюрат успел доскакать до пустившейся в атаку кавалерии, та уже мчалась назад. Подскакавший к королю Неаполитанскому Нансути объявил, что нет никакой возможности перейти реку вброд под картечью неприятеля.
— Ведите их лощиной в обход! — крикнул ему Мюрат, а маршалу Нею приказал двинуть свои пехотные полки в атаку.
Но в это время к русским подоспело сильное подкрепление, затем явился и сам Барклай-де-Толли и велел Орлову-Денисову с казаками занять всю лощину до самого Днепра.
— Эй, братцы! — крикнул Орлов-Денисов. — Не дадим французу обойти наших!
И он так стремительно бросился с казаками: в лощину, что занял ее, хотя пришлось жестоко биться с кавалерией Мюрата.
В это же время Коновницын успел отразить сильную атаку Нея с его пехотинцами.
Мюрат был вне себя от такой неудачи. Он пошел на хитрость: прекратил разом наступление, словно оставил всякое желание отбить Валутину гору у русских; но лишь только солнце стало клониться к западу, он велел непрерывно стрелять из всех батарей, расставленных на возвышенностях, и направил колонны пехотинцев прямо на русские позиции.