Увидав, что Курин со своей дружиной действует так успешно, крестьяне соседних деревень тоже стали собираться толпами, вооружаться и отбивать у неприятеля все награбленное им.
Французы решили наказать крестьян и послали довольно сильный отряд в эту местность. Узнав об этом, все соседние крестьяне из сел и деревень, лежащих близ Павлова, примкнули к Курину, и у него образовался отряд в пять тысяч человек. Отстояв обедню, они отслужили молебен, простились друг с другом и поклялись перед алтарем не выдавать друг друга до последней капли крови.
— Постоим за отечество и за дом Пресвятой Богородицы! — сказал Курин. — Французы грозят сжечь все наши дома и содрать кожу со всех нас. Так что же нам жалеть себя в битве с ними!..
Затем Курин разделил свою дружину на три части, поручил старосте Стулову всю конницу и немного пеших, другому крестьянину тысячу пеших и, расположив их в засадах, не велел трогаться без его повестки, а сам с остальными засел скрытно в Павлове. Ничего не подозревая об устроенных засадах, французский отряд выслал два эскадрона в село Павлово, требуя от крестьян муки, крупы и овса, обещая за все заплатить по цене, какую сами крестьяне назначат. Один из эскадронов остановился вне Павлова, а другой — на площади села. Курин вышел к французам вместо старшины и сказал, что все будет доставлено, а сам послал дать знать Стулову, чтобы тот напал на эскадрон, стоявший вне села, не подозревая, что большой отряд неприятеля находится в трех верстах от Павлова. Сам он заманил вошедший в Павлово эскадрон в крестьянский двор, велел завалить ворота и истребил его почти весь. В это же время Стулов со своими бросился на второй эскадрон, перебил многих и преследовал остальных до деревни Грибовой. Но тут на них напал весь отряд французов, погнался за ними и вместе с ними ворвался в селение Павлово. Плохо пришлось бы Курину и его дружине, если бы не подоспели к ним на помощь пешие, спрятанные в оврагах. Французы, не ожидавшие нападения с этой стороны, пришли в замешательство и побежали, а наши преследовали их восемь верст, и только наступившая темная ночь спасла французов от окончательного истребления. Нашим досталось в добычу двадцать пар конных повозок с лошадьми, двадцать пять ружей, сто двадцать пять пистолетов и четыреста сумок с патронами. На следующий день Курин повел свою рать к городу Богородску, чтобы выгнать неприятеля из сего города, но он не нашел уже там французов, ибо они выступили на соединение с главной армией.
Между тем, в разных местах России стали появляться крестьянские дружины. Крестьяне выставляли на возвышенных местах своих сторожевых, зорко следивших за движением неприятеля, и лишь только узнавали, что подходившие отряды малочисленны, нападали на них и истребяли до последнего человека. Если же подходивший отряд был велик, сторожившие подавали весть в ближайшее село, а там набатом собирали в условленное место крестьян со всех соседних деревень и сообща нападали внезапно на неприятеля.
В Смоленской губернии народ тоже весьма упорно боролся с французами. В Сычевском уезде майор Емельянов прославился истреблением множества неприятеля, а в Гжатском уезде успешно нападал на врагов гусар Самус. Помещики Энгельгардт и Шубин были расстреляны французами за вооруженную борьбу с ними.
Глава XXIII
аполеон, видя, что война довольно быстро принимает народный характер и что ему приходится бороться не с войском, а со всем народом, решил выступить из Москвы и еще раз попытался завести мирные переговоры. Он послал к Кутузову своего генерал-адъютанта, но император Александр сделал строгий выговор главнокомандующему за то, что тот переговорщика принял, и отказался наотрез мириться с Наполеоном, пока войска его находятся в России.
Между тем Наполеон делал уже все распоряжения к отступлению. Он приказал маршалу Виктору расположить свой корпус между Смоленском и Оршей и, поддерживая французские войска, находившиеся близ Волыни и за Двиной, управлять Литвой и Белоруссией, наблюдая за заготовлением провианта.
Поставленному им в Смоленске коменданту Браге-д’Илье Наполеон приказал расположить войска у Гжатска, Вязьмы и Дорогобужа, а вестфальцам оставаться в занятой ими местности между Москвой и Можайском. Обоим маршалам было приказано тоже собрать как можно больше повозок и вывезти всех раненых из госпиталей, устроенных по Смоленской дороге в Можайске, Рузе, Колоцком монастыре и Гжатске.