— Ваше имя? — спросила Анюта.
— Этьен…
— Степан Егорович, — отвечала кучеру Краева.
— Имя-то христианское! — сказал Фома, почесав себе затылок.
Такое решение человека, бившего проклятых басурман, смягчило разом всю прислугу.
— Что ж!.. — заговорили они. — Егор Карлович — душа-человек. Даром что не говорит по-нашему. А как собака — все понимает. Может, сын в него!
Лакей Андрей вызвался даже помочь раздеться Степану Егоровичу и уложить его в постель.
Старушка Краева распорядилась поместить Этьена в спальне Никанора Алексеевича, а кровать Анюты отнести обратно в комнату внучки.
Этьен от всей души поблагодарил бабушку и внучку и, пожелав им спокойной ночи, пошел в отведенную ему комнату, опираясь на руку Андрея и на плечо Фомы…
Когда на следующий день старушка Краева проснулась и спросила о своем госте, ключница Матрена доложила ей, что он проспал всю ночь, даже не пошевелившись, а теперь встал и пьет чай.
— Пусть Фома сходит за полковым доктором, — распорядилась Марья Прохоровна, — да попросит Григория Григорьевича прийти к нам чаю откушать. Все ли у тебя, Матрена, в чайной прибрано?
— Все чистехонько, матушка-барыня! До света все мы встали, и я с Палашкой все сама убирала. А Марфа испекла уже к чаю ваши любимые булочки и крендели. Только вот сливочек нет. Пыталась было достать… да где теперь! Всех коров француз съел.
Через каких-нибудь полчаса старушка сидела в большом мягком кресле подле круглого чайного стола. По одну сторону ее поместился Григорий Григорьевич, по другую она усадила Этьена. Они между собой познакомились и разговаривали с помощью Анюты, разливавшей чай.
Этьен вовсе не был похож на несчастного француза, только что спасенного от голодной смерти. Счастье найти отца и надежда вскоре обнять его придали ему сил. К тому же он принарядился. Ему принесли из дома Роева, где он жил у полкового командира, все его вещи. Он побрился и надел офицерский сюртук.
— Теперь вы еще более похожи на вашего отца! — сказала старушка, любуясь молодым человеком, словно своим внуком. — То-то он обрадуется, увидев вас. Как только вы почувствуете себя в силах ехать, я сама отвезу вас в Катюшино.
— Я могу и сегодня туда отправиться! — ответил с живостью Этьен.
— Об этот надо еще спросить доктора! — заметила старушка. — Радость иногда придает больному неестественные силы.
— Я спрашивал об этом доктора, — сказал Роев. — Он находит, что раненый ваш бодрее и сильнее многих здоровых. Если бы он не разбередил недавно свою ногу при падении и не провел бы такого тревожного дня, как вчерашний, он был бы весьма скоро совсем здоров.
— В таком случае сегодня же после завтрака можно повезти его в Катюшино. Не поедете ли и вы, Григорий Григорьевич, с нами?
— С удовольствием! Меня так растрясла верховая езда, что рад буду, если вы меня посадите с собой в экипаж.
Анюта устроила в тарантасе место для раненого точно так же, как они это устраивали с молодой Роевой для Николая Григорьевича, и когда Этьен сел и вытянул больную ногу, ему было преудобно, и он весело разговаривал всю дорогу, рассказывая о случившемся с ним в России и жадно слушая рассказы о своем отце.
Через час они подъезжали уже к Катюшину. Их увидела полоскавшая белье Анисья и побежала оповестить об их появлении молодую Роеву. Та испугалась, не вернулись ли французы опять в Дмитров; иначе почему же Краевы едут так скоро к ним. Не сказав ни слова свекрови, молодая Роева побежала встречать гостей.
Узнав, какая радость ждет больного Санси, она пошла на всякий случай его подготовить.
Войдя к старику в комнату, она сказала:
— А к нам нечаянные гости приехали! Угадайте — кто?..
— Неужто Краевы? — спросил Санси, оживляясь; ему сильно недоставало общества Анюты, которой он привык поверять все свои мысли и чувства.
— Именно они! — весело воскликнула Роева. — Да еще привезли с собой двоих мужчин.
— Вашего свекра и господина Бельского?
— Один точно мой свекор. Но другой не Бельский, а ваш давний знакомый…
— Неужели генерал Тучков?
В эту минуту вбежала в комнату сияющая Анюта, спрашивая по-французски Роеву, предупредила ли она, кого они привезли?
— Нет еще! — отвечала так же весело Прасковья Никитична. — Господин Санси никак не может догадаться, кто это.
— Тот, кого вы давно-давно не видели и сильно желаете видеть! — выпалила Анюта.
— Полноте шутить и томить меня по-пустому! — сказал не без некоторого раздражения больной. — Я жду одного только, кого вы, разумеется, никак не могли мне привезти. Этьен мой, Этьен, увижу ли я когда-нибудь тебя?