Во всяком случае, я очень на это надеялась. Я знала: если он обнаружит пропажу свертка, то обыщет всю яхту и найдет меня. Но поскольку тут уж я ровным счетом ничего не могла поделать, то единственное, что мне оставалось, – это затаиться и уповать, что волнение на море заставит моего врага неотлучно находиться у руля. В конце-то концов, может, ему и вовсе не потребуется спускаться вниз...
Ровно три минуты спустя дверь каюты отворилась.
ГЛАВА 18
Что должен делать я? Скажи скорей!
Я услышала щелчок и почувствовала дуновение свежего воздуха, оборвавшееся, когда дверь снова захлопнулась.
Раздался звук зажигаемой спички. Даже в мой потайной угол донесся резкий запах серы, а вслед за ним – первый дымок только что раскуренной сигареты. Должно быть, Годфри спустился сюда именно за этим, чтобы ветер не задувал спичку, а сейчас снова уйдет...
Но он не ушел. Не слышалось ни малейшего шороха. Должно быть, Мэннинг стоял совсем рядом – у меня даже волосы встали дыбом, как у загнанного зверька. Теперь я радовалась плеску воды, скрипу палубы и сотне прочих различных шуршащих и скрежещущих звуков, издаваемых «Алистером», пробиравшимся вперед по ночному морю. Не будь их, Мэннинг, наверное, услышал бы, как бьется у меня сердце.
Он простоял там, должно быть, не больше нескольких секунд, хотя мне показалось, что пауза длится так долго, что я вот-вот не выдержу и закричу. Но похоже, он просто-напросто ждал, чтобы сигарета раскурилась как следует, – снова чиркнул спичкой, уронил ее и коробок на стол, а потом вышел и прикрыл за собой дверь.
На меня нахлынула жаркая обессиливающая волна облегчения. В закрытом углу койки было как в печке, я вся обливалась потом. Чуть выждав, я откинула краешек одеяла, чтобы дать доступ воздуху, и осторожно выглянула наружу.
Оружие – была первая моя мысль... Единственное, что у меня имелось, – это фонарик, но совсем не тяжелый. Едва ли он являлся достаточным средством самообороны против убийцы. Не то чтобы в моих обстоятельствах вообще было легко придумать (за неимением пистолета Лео) что-нибудь «достаточное», хотя, если бы только чертов шкафчик был открыт, я бы с удовольствием вооружилась славной увесистой бутылкой. А больше бутылок нигде не было. Я лихорадочно перебирала в памяти содержимое других шкафов... Камбуз? Ведь наверняка в камбузе должно найтись хоть что-нибудь. Но сковородка – слишком уж неуклюже, надо что-нибудь, что легко спрятать... Нож? Во время поисков я не вытаскивала узкие ящички, но в каком-нибудь из них, надо полагать, лежал нож. Или, скажем, рукоятка от мотора, если бы только мне удалось бесшумно открыть машинный люк, а потом спрятаться за дверью в камбузе и подождать, пока Годфри не зайдет туда...
Осторожно, косясь одним глазом на дверь, я начала разгребать одеяла, готовая в любой момент снова юркнуть под них.
И вдруг замерла, парализованная ужасом, не сводя глаз с другого конца койки.
Даже почти в полной темноте я видела – а уж Годфри, чиркая спичкой, просто не мог не заметить – торчащий из-под груды одеял носок моей ноги в желтой тряпичной туфле. Удачно же я спряталась – как страус, сунувший голову в песок.
Теперь я знала, что произошло. Годфри заскочил на минуточку раскурить сигарету, увидел что-то подозрительное, зажег еще одну спичку, чтобы удостовериться... А вот что он сделал потом, убедившись наверняка?
И я тут же получила ответ. Яхта закачалась и снова выровнялась, как будто ненадолго сбилась с курса. И вдруг, совсем рядом со мной, с резким рывком и коротким захлебывающимся ревом, от которого я едва не пробила головой перегородку сверху, ожил мотор. Рев быстро перешел в ровное мурлыканье, обшивку «Алистера», ровно и плавно двигающегося вперед, сотрясла легчайшая дрожь. Годфри просто-напросто развернул яхту носом по ветру и включил мотор, так что теперь она могла плыть сама по себе без особого присмотра. Зачем он это сделал, гадать не приходилось. К двери каюты приближались быстрые шаги.
Я пулей вылетела из постели, скинула мокрую куртку и поправила платье. Не было времени даже метнуться на другую сторону каюты и выдвинуть ящик с ножами. Когда Годфри открыл дверь, я тянулась к столу за спичечным коробком, явно не имея в мыслях ничего более предосудительного, чем зажечь лампу.
Я бросила на него веселый взгляд через плечо.
– Привет. Надеюсь, ты не против безбилетников и того, что мы перейдем на ты?
Фитилек наконец загорелся, вспыхнул язычок пламени. С третьей попытки мне удалось водрузить абажур на место, но, наверное, Годфри не заметил, как у меня трясутся руки. Он отошел задернуть занавески.
– Само собой, я в восторге. А откуда ты узнала, что я все-таки собрался выходить в море?
– Ой, я и не знала, но просто надеялась! – Я пожала плечами и добавила как можно лукавей и кокетливей: – А ты меня увидел, да? Пришел, чтобы вывести на чистую воду. А какова в этих морях расплата за проезд без билета?
– С этим мы разберемся чуть позже, – пообещал Годфри.
Его голос и манеры оставались такими же приятными, как всегда, но после первого короткого взгляда я не осмеливалась больше поднять на него глаза – во всяком случае, пока. На двери буфета висело зеркало. Я повернулась и начала приглаживать волосы.
– Что привело тебя сюда? – осведомился Годфри.
– Да так, захотелось прогуляться после ужина и... ой, Годфри, а расческа у тебя есть? Прямо мышиное гнездо на голове!
Он без единого слова вытащил из кармана гребешок и протянул мне. Я стала причесываться – пожалуй, с излишней тщательностью.
– Я спустилась на пляж. Почему-то казалось, дельфин может снова там выкинуться, знаешь, с ними, говорят, такое бывает. Словом, пошла проверить, но его там не оказалось. Тогда я немножко прогулялась по тропинке. Слушала море и думала, вот бы хорошо, ты вышел. А потом как раз тебя услышала – наверняка это был ты – над эллингом, вот и поспешила... Понимаешь, просто надеялась.
Мэннинг отошел от иллюминатора и теперь стоял у меня за спиной, почти вплотную, наблюдая за отражением моего лица в зеркале. Я улыбнулась ему, но ответа не получила, светлые глаза были абсолютно каменными.
– Ты услышала меня в эллинге?
– Да. Дверь хлопнула.
– И когда это было?
– Бог его знает, может, с полчаса назад. Или меньше? У меня плохо с чувством времени. Я тебя окликнула, но ты так спешил...
– Ты меня видела?
Его дыхание обожгло мне спину, вызвав прилив паники – мгновенный приступ, сердце так и сжалось. Я быстро повернулась, отдала ему расческу и села на койку-диванчик, поджав под себя ноги в попытке изобразить непринужденность.
– Да. Ты как раз вышел из эллинга и на всех парах несся вверх по дорожке к дому.
Я заметила, как Годфри слегка расслабился, когда понял, что я не видела его приход из пещеры со свертками. Он поднес к губам сигарету и затянулся, выдув длинную струйку серого дыма.
– А потом?
Я улыбнулась ему, надеясь, что улыбка выйдет соблазняющей.
– Ну, хотела покричать тебе вслед, а потом увидела, что ты в свитере и во всем этом, вот и подумала, что ты, наверное, все-таки передумал. Решила покрутиться вокруг, пока ты не вернешься, и спросить.
– Почему же не стала?
– Почему не стала что?
– Спрашивать.
Я с самым смущенным видом затеребила краешек одеяла.
– Прости, знаю, что надо было, но ты задержался, я заскучала и попробовала толкнуть дверь, а она открылась, и...
– Дверь была открыта?
– Да.
– Это невозможно. Я ее запирал.
Я кивнула.
– Знаю. Я же слышала. Но то ли замок не до конца закрылся, то ли еще что, с такими замками это бывает. Я ведь просто так попробовала, от нечего делать, – знаешь, как от скуки все дергаешь, – и сама удивилась, когда дверь вдруг распахнулась.