— Революция, если необходимо, может покарать и тех, кто за нее стоит. Знайте: если кто провинится перед народом, пусть пощады не ждет.
Трудно сказать, о чем бы еще успел подумать Малиша, если бы председатель суда Обрад не встал. Одернув гимнастерку, он откашлялся и, заглянув зачем-то в свои бумаги, начал:
— Мы должны разобраться в нехорошем деле, товарищи! Надо быть объективными. Йоя запятнал имя бойца народной армии. Вы все знаете, по деревне говорят — партизан украл петуха! Может ли вор быть партизаном?
— Не может! — гневно закричал партизан, сидящий слева от Малиши.
— Но я же не украл! — воскликнул Йоя, с мольбой протянув к судьям свои большие руки.
— Сиди и молчи, тебе еще дадут возможность сказать! — оборвал его председатель.
— Да чего уж там говорить, и так все ясно! — обреченно пробормотал Йоя, в отчаянии закрывая лицо ладонями...
Обрад приказал конвойному вывести Йою, попросил зрителей выйти. Суд должен был вынести приговор без посторонних. Люди вышли на улицу и столпились у школьного крыльца.
Обрад снова прокашлялся и глухо произнес:
— Помните, товарищи, как мы наказывали за подобное других?
Он сделал паузу, а потом договорил, что, по его мнению, Йою надо расстрелять.
Малиша вздрогнул всем телом, услышав это, хотя с самого начала ждал именно такого исхода.
Председатель обвел всех взглядом и спросил:
— Ваше мнение, товарищи?
Все хмуро уставились в пол. Скрипнул под кем-то стул, кто-то прошуршал листком блокнота. Тягостное молчание нарушил не очень уверенный голос Перы, немолодого уже партизана, сидевшего по левую руку от Обрада.
— Я думаю... Да что тут думать?.. Голосую за смертную казнь. Обстоятельства такие, что иначе нельзя.
Малиша не мог больше молчать. Он встал, и ему показалось, что пол уходит у него из-под ног. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и сказал:
— Мне кажется, не стоит наказывать так сурово... Товарищ Йоя — самый бесстрашный боец в роте. И пережить ему столько пришлось, двое детей у него остались на занятой немцами территории. Неужели он погибнет от нашей руки? Нет, за это я не могу голосовать...
У Обрада зло сузились глаза. Малиша заметил это, но не смутился и продолжал:
— По-моему, наказание должно быть иным — Йою надо перевести в другую роту и пусть в бою смоет свой позор.
— Да, но потерпевшая жалуется. Справедливость должна быть удовлетворена! — хмуро бросил Обрад.
— Мы возместим ей убыток, купим другого петуха. Вот деньги, я сам куплю! — Он сунул руку в карман. — Я знаю, у кого можно купить отличного петуха. У Перы Поповича полон двор птицы. Можем выбрать. И потерпевшая будет довольна. А Пера петушка продаст. Или даже даром отдаст, когда узнает, что речь идет о жизни нашего товарища. — Раскрасневшийся Малиша сел на свое место.
Партизаны стали негромко переговариваться.
Поднялся четвертый член суда — молодой партизан с круглым румяным лицом.
— Товарищ Йоя, конечно, виноват, но я против того, чтобы его наказывать так строго. Малиша правильно говорил, и я согласен с его предложением...
Пятым выступил ездовой Решид. Видно, что он не очень-то привык произносить речи, но заговорил горячо:
— Не надо его расстреливать! Йоя — хороший боец, ничего не испугается! Петуха за петуха — это правильно!..
Обрад сердито нахмурился, видя, что товарищи не поддерживают его. Стараясь говорить спокойно, он произнес:
— Жаль, что у нас нет согласия... Я остаюсь при своем... Вора надо наказать, чтобы другим неповадно было...
— Ты в меньшинстве, Обрад, — сказал Пера. — Я было согласился с тобой, не подумав, но теперь, выслушав остальных, считаю, что нельзя из-за ерунды человека жизни лишать. Давайте голосовать.
Поднялись руки. Все проголосовали за предложение Малиши. Только Обрад воздержался.
Приказали ввести Йою. Ему не предложили сесть, и было видно, что колени партизана заметно дрожат. Лица судей были серьезными и суровыми. Обрад негромко прочитал решение суда:
— «...Пулеметчика Йою наказать, переведя его в соседний батальон. Оружие будет ему возвращено. Вдове Елене Лазич возместить убыток, купив хорошего петуха. Названную птицу купит и передаст вдове связной Малиша. Решение принято большинством в четыре голоса, один воздержался».