Ничего не ответив, Рита бросила взгляд на часы и прошла в дом.
Гаврош позвал Шилю и спросил:
— Пойдешь со мной?
— Ну куда же мы друг без друга? — ответил тот.
В Рогатице они встретили омладинцев, горячо обсуждавших приход Первой пролетарской бригады.
— С ними и главный партизанский командир! — говорил невысокий парнишка.
— И они не заигрывают ни с немцами, ни с четниками, — добавил другой, постарше.
— Среди них есть и черногорцы, и словенцы. Есть там и боснийцы.
— Неужто и боснийцы?
— Да, но больше всего среди них сербов.
— Скоро вся Романия опять будет партизанской, — заверил их Шиля.
От группы отделился паренек в красной феске и направился к Гаврошу.
— Здравствуй, товарищ! — Он протянул Гаврошу руку.
— Привет будущим партизанам!
— Привет Первой пролетарской!
Шиля подал Гаврошу знак идти дальше. Но не сделали они и нескольких шагов, как их внимание привлекли двое четников, которые шли навстречу по другой стороне улицы. Гаврош перешел туда и преградил им путь:
— А ну стойте!
— В чем дело? — спросил тот, что был повыше.
Шиля растерялся. Хотя на собрании комиссар роты и предупреждала партизан о возможности подобных встреч, Шиля сейчас не знал, как себя вести. Перед ним были четники, а ведь именно четники, по всей вероятности, убили его отца...
— Вы кто такие? — спросил он, сильно побледнев.
— Мы четники.
— Это я вижу, — сказал Шиля, — только вот не могу понять, почему вы здесь... Ведь в Рогатицу вступила Первая пролетарская!
— Мы не имеем ничего против Первой пролетарской.
— А все-таки почему вы не ушли к немцам или итальянцам? — поинтересовался Гаврош.
— Потому что у нас с ними нет ничего общего! — рассердился высокий.
— За кого же вы воюете?
— За короля и отечество.
— А мы — только за отечество! — усмехнулся Гаврош.
— А против кого? — продолжал допытываться у четников Шиля.
— Да как сказать... Против усташей. Вернее, против мусульман, которые стали усташами.
Гаврош нахмурился и презрительно сжал губы. Ему и раньше доводилось слышать рассказы об этих вояках, которые, несмотря ни на что, упорно стоят на своем. Вот, пожалуйста: они за короля, а король, прихватив государственный золотой запас, удрал из своей страны, бросив ее в тяжелую минуту, и припеваючи живет за границей. Они за генералов, а эти генералы позорно предали свою родину, многие из них стали прислужниками фашистов. Они за бывшее правительство, а министры его сейчас наслаждаются жизнью в аристократических кварталах Лондона, устраивая пышные приемы.
Гаврош знал о тактике штаба бригады по отношению к четникам и тем не менее сейчас с трудом сдерживался, чтобы не начать ссору. Вот если бы ему точно было известно, что его отец погиб, и погиб от рук четников, тогда он ни секунды бы не раздумывал, как поступить... Ему вспомнились слова Риты о том, что Первой пролетарской просто необходима поддержка народа, который уже успел на себе почувствовать «новый порядок» немцев, и потому штаб бригады решительно отрицает всякое насилие, разумеется, если оно направлено против мирного населения и обманутых жителей, вступивших в отряды четников.
— Чем же вас так привлекает этот слюнтяй Перица Карагеоргиевич? — насмешливо спросил Шиля.
— Для всех четников он — воплощение веры в высшие ценности, — ответил высокий четник.
— А до народа вам и дела нет? Да вы просто фанатики! — воскликнул Гаврош.
— Это уже похоже на оскорбление! — бросил высокий.
— Неужели вы не понимаете, что основная масса народа вас не поддерживает? — Пристально взглянув на него, спросил Гаврош.
— А у вас какая цель? — наконец решился вступить в разговор второй четник.
— Борьба за свободу. Потому-то наша бригада и называется пролетарской, народно-освободительной, — ответил Шиля. — А потом, после освобождения, вместо того чтобы служить вашему дармоеду-королю, мы будем строить новое общество — социалистическое.
— А что для вас самое главное? — спросил Гаврош.
— Мы же сказали: защита короля и отечества, борьба за свободу и справедливость, — ответил высокий четник.
— Почему же не деретесь с оккупантами? — насмешливо поинтересовался Гаврош.
— Верно, чего вы ждете? — поддержал его Шиля.
— Еще не пришло время, — не очень уверенно сказал второй четник.
— Ну что ж, — улыбнулся Шиля, — когда надумаете схватиться с фашистами, милости просим в Первую пролетарскую.