Около 12.00 часов, проводя инструктаж, я заметил присутствие в расположении бригады заместителя командующего группировкой внутренних войск по работе с личным составом полковника Валерия Журавеля с офицерами. Завершив инструктаж, я уточнил цель их прибытия. Выяснилось, что группа прибыла для оказания помощи и поощрения отличившихся военнослужащих. Мною было принято решение о переносе операции на 13 января. Об этом я доложил генерал-лейтенанту В. Булгакову, он отнесся с пониманием и не возражал против корректировки сроков штурма заводов. В течение двух часов шло награждение солдат и офицеров 2-го батальона ценными подарками и нагрудными знаками “За службу на Кавказе”, никто не остался без внимания. Затем группа офицеров отправилась в 1 — й батальон, который занимал рубеж прямо перед заводами, там велась активная перестрелка с противником. Несмотря на это весь личный состав батальона был также награжден. Это позволило поднять дух бойцов, солдаты почувствовали внимание и заботу”.
13 января в 13 часов 30 минут началась огневая подготовка по территории консервного и молочного заводов, которая завершилась в 13 часов 58 минут залпами тяжелых огнеметных систем “Буратино”.
В бой пошел 21 человек: 7 офицеров, в том числе командир второго батальона, его заместители и командиры рот, два прапорщика, контрактник и 11 бойцов-срочников, в основном сержантов, наиболее крепких в моральном отношении. Замысел действий был таким. Группа во главе с комбатом-2 капитаном Андреем Шлыковым должна была закрепиться в крайних постройках, расположенных на территории консервного завода, развивая при благоприятном стечении обстоятельств успех на флангах. Далее, опираясь на этот рубеж, второй группе во главе с комбатом-1 майором Олегом Паниным предстояло выйти во фланг обороны боевиков и ворваться на молочный завод, овладев крайними зданиями, после чего к обеим закрепившимся группам при поддержке артиллерии и танков 255-го мотострелкового полка должны были подойти основные силы бригады.
Бой оказался скоротечным и не принес ожидаемого результата.
Об этом эпизоде вспоминает один из офицеров 2-го батальона 22-й бригады оперативного назначения: “Мы вышли и тихо прошли метров 100–150, пересекли дорогу, которая тянулась перед комплексом консервного завода. Разделились на две группы и без шума заняли первые кирпичные здания — бараки на территории завода. Закрепились. Через некоторое время нас должны были поддержать и 255-й полк, и другие подразделения бригады, подтянувшись на наши позиции. Но вскоре нас обнаружили боевики — они располагались буквально в десятке метров перед нами в соседних строениях. И тут же открыли шквальный огонь. Завязался бой. Стреляли мы друг в друга почти в упор. Но боевики укрывались за стенами завода, и достать их можно было только из подствольников. Я приказал своим бить гэпэшками (выстрелами из подствольного гранатомета ГП-25. — Авт.) по навесной траектории, бить в стены, чтобы осколками можно было поразить бандитов. Они тоже стали закидывать нас гранатами, обстреляли из минометов. Некоторые гранаты и мины взрывались прямо над нами, на крыше, и сверху на нас летели и осколки, и обломки конструкций. Справа я тоже слышал стрельбу в соседнем бараке — там была группа во главе с комбатом капитаном Шлыковым.
Стало ясно, что еще какое-то время — и боевики нас дожмут окончательно. Они уже стали обходить с флангов, беря нас в клещи. Мы попытались связаться с бригадой — безуспешно. Связи не было. Каким-то чудом вышли на наших минометчиков. Объяснили, где мы находимся, и запросили огонь. Те дали залп. Это было в общем-то опасно, так как боевики находились совсем рядом, но мины легли удачно и отсекли бандитов. Нам удалось выйти из барака и отойти к своим под прикрытием минометного огня. Кроме того, я бросил дымовые шашки, это тоже помогло.
В какой-то момент замешкался пулеметчик, я его просто столкнул в окоп и прикрыл какими-то мешками, чтобы осколки не посекли. При отходе не вышел из боя мой боец — младший сержант Джангр Онаев. Я вроде бы видел, как его задело то ли пулей, то ли осколком. Он остался в корпусе, вытащить я его не смог. Даже когда через неделю мы все-таки взяли консервный завод, я Онаева не нашел. Жив или мертв он — я тоже не знал. Думал, боевики забрали его с собой. Они часто так делали, чтобы потом обменять на своих. Он долго числился без вести пропавшим. Обнаружил его только 18 февраля, когда Грозный был уже освобожден. Онаев, оказывается, все время пролежал в здании, просто его завалило конструкциями. Парень был из Калмыкии”.