"Комсомольская правда". 21–28 января 2000 года
«Как сообщило агентство France Press, в Чечне захвачен в плен боевой генерал Малофеев. Генерал Михаил Малофеев действительно служит в Вооруженных силах РФ, занимает должность заместителя командующего северной группировкой федеральных сил в Чечне, На момент подписания номера в Министерстве обороны нам не подтвердили, что такой факт имел место. Между тем со ссылкой на зарубежных корреспондентов, работающих в Чечне, эта новость транслируется по телеканалам, и опровержений тоже пока не поступает».
С учетом рассказа Сергея Грищенко возникает вопрос, откуда у французского агентства оказалась такая информация? Да еще и столь оперативно.
Человеком, на глазах которого разыгралась эта трагедия, был генерал Михаил Паньков. Завершая рассказ о гибели Малофеева, мы приведем воспоминания Михаила Анатольевича. Они — еще одно документальное свидетельство того, что случилось на улице Коперника 17 января 2000 года.
Михаил Паньков, в 1999–2000 гг. командующий группировкой внутренних войск МВД России на территории Северо-Кавказского региона:
“Я прибыл в тот день на КНП 674-го полка. Шли тяжелые бои в районе военного городка бывшего 566-го конвойного полка, которым я сам когда-то командовал. Кругом стоял грохот артиллерии. На этом направлении шел 674-й полк, 330-й батальон. Командир полка Сергей Наседко доложил мне обстановку.
С КНП вся местность вокруг была видна как на ладони. До переднего края — метров восемьсот. Даже меньше. И тут по радиостанции докладывают, что погиб “Паук”. Я знал, что это позывной Малофеева, Незадолго до моего прибытия он доложил обстановку генералу Булгакову, который прибыл на этот участок штурма раньше меня. После чего Малофеев пошел в одну роту нашего полка внутренних войск. Взял группу и повел ее на штурм дома. Когда он с тремя или четырьмя военнослужащими ворвался в дом, то на первом этаже сразу началась вся эта бойня. Тут же на КНП доложили, что часть бойцов отошла. Малофеев в доме оказался заблокирован и был сразу же убит. Мы приняли решение прорваться к дому. Безрезультатно. Потому что фасадная сторона дома простреливалась со всех сторон, головы не поднять. Приняли решение огнем прямой наводкой танков бить по окружающим постройкам, где засевшие “духи” не давали приблизиться к Малофееву. Начали все валить вокруг этого дома. Били и по самому зданию тоже, чтобы бандиты не подошли, не забрали тело, хотя они уже начали по радиостанции выходить с нами на связь, мол, мы уже захватили генерала. Все это происходило где-то часов в 14 или 15. Два раза направляли к дому группу. Ни первая, ни вторая попытка не увенчались успехом. Появились раненые. Я понимал: на пятачке у дома так можно положить немало людей. Дал приказ отойти.
Поэтому я не считаю, что обвинения в отношении подразделений внутренних войск в этой ситуации были оправданны. Они были необъективны. Зря говорят, что мы не оказали помощь. Мы две группы направляли. Ребята шли добровольно, стремились вытащить генерала, спасти. Кроме того, никто — ни командир полка, ни я — не предполагал, что Малофеев сам пойдет во главе штурмовой группы. Да, это здание имело тактическое значение. Стояло на перекрестке. Им нужно было овладевать, чтобы захватить весь район. Но такой ценой…
А о трусости солдат… Когда они вошли в дом, часть вошли с генералом, а часть остались за пределами дома. В это время боевики выстрелили из гранатомета. В вестибюле на первом этаже прогремел мощный взрыв. Ударная волна, пыль. И некоторые наши солдаты остались живы, как ни странно, именно благодаря этому выстрелу — в пыли их не было видно. И начали выходить. А пока они выходили, там началась стрельба со всех направлений. Шквальный огонь. Поэтому естественно, сразу никто не понял, что случилось, тем более никто из солдат не видел и не знал, что генерал погиб — кругом пули свистят, пыль вперемешку с пороховой гарью…
Трошев приехал на место событий позже. Он реально не знал ситуации по Малофееву. Эту ситуацию до конца знает только Булгаков. И я частично. Потому что все произошло на моих глазах. Да, я не видел, как Малофеев шел в атаку, но ситуацию общую наблюдал — разрывы, грохот, дым. Слышал все переговоры по рации.
Малофеев мыслящий мужик был, подготовленный. Через колено не ломал людей. Умел принимать решения. Настоящий военный, хороший генерал. Может, грубо скажу, но по-простому: не дело генерала бежать впереди взвода, главное предназначение генерала — управлять войсками.
Тяжело мне вспоминать этот эпизод, если по-человечески… Жаль Михаила Юрьевича, искренне жаль. Но вот до сих пор не могу понять, почему он сам пошел. Что его толкнуло”.