Замысел нашего командования здесь заключался в том, чтобы рассечь группировку боевиков на несколько частей, отрезать их друг от друга и вытеснить на Минутку. Действия велись всеми подразделениями, участвующими в штурме как с севера от улицы Гойгова Аблулгамида в направлении на консервный завод вблизи площади Минутка, так и с юга по улицам Козлова, Кундухова Мусы в направлении на улицу Ханкальская.
Александр Масон, в 1999–2000 гг. командир 2-го батальона 33-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск, подполковник:
“22 января нам поступил новый приказ. Всеми имеющимися силами вдти на помощь 1-му батальону 506-го полка Миноброны, который удерживал консервный завод (в нескольких кварталах от площади Минутка в Октябрьском районе Грозного. — Авт). На этот раз собрали 32 человека, в подмогу дали 50 собровцев из Якутии, Красноярска и еще нескольких сибирских городов. С ними поделились сухпаем, боеприпасами. Выдвинулись к месту назначения, где батальону определили под оборону часть завода. Здесь подразделение закрепилось вместе с десятью якутскими собровцами, остальным поставили задачу удерживать единственный квартал, который связывал обороняющихся с основными силами.
Уже к исходу первого дня один из командиров СОБР был ранен. Раненого унесли в тыл… А потом получилось так, что с нашим батальоном остались только якутчане.
Этим немедленно воспользовались боевики. Заняли квартал, и все, кто удерживал консервный завод, оказались в окружении. На помощь выдвинулась маневренная группа под командованием капитана Бесчастных. Но пробиться им не удалось. Погиб рядовой Колмогоров, еще двое были тяжело ранены. Группа закрепилась лишь в трехстах метрах от завода.
Оказавшись отрезанными, мы вскоре стали испытывать трудности с боеприпасами и продовольствием. Мало того, что собровцы нас вот так бросили, так они еще и унесли с собой все то, чем мы с ними вначале поделились. Пришлось экономить. А противник все наседал.
На самом опасном направлении с одиннадцатью бойцами обороной руководил капитан Цыганов. Здесь было больше открытых участков и недостаточно укрытий. Поэтому боевики несколько раз пытались овладеть позициями, чтобы расчленить обороняющихся. Им это не удалось сделать.
В разгар боя рядом с позициями батальона был подбит армейский МТЛБ, в котором находилось 50 огнеметов “Шмель”. Экипаж машины погиб на наших глазах, тягач заполыхал огнем. Если бы огонь добрался до огнеметов, то от взрыва могло бы разнести все близлежащие постройки. Наш боец — старший сержант Колянда — под огнем боевиков вместе с двумя солдатами бросился забрасывать машину снегом. Тягач мог при этом взорваться в любую минуту. Но огонь удалось сбить, все закончилось благополучно.
К нам прорвались только через несколько дней. Бойцы санкт-петербургского ОМОН выбили боевиков из захваченного дома, и сообщение с основными силами было восстановлено. Потом пришло пополнение и к армейцам, да и натиск боевиков к этому времени немного снизился. А потом нас с завода сняли”.
Интенсивность боев в Грозном нарастала день ото дня. В этот период артиллерия группировки работала практически не переставая, огнем поддерживая наступающие штурмовые отряды, нанося удары по опорным пунктам боевиков, огневым точкам, скоплениям бандитов. Это было вызвано все тем же желанием сохранить жизнь солдат и офицеров, штурмующих кварталы города.
Евгений Кукарин, в 2000 г. командующий восточной группировкой войск особого района г. Грозный:
“Когда Булгаков почувствовал, что с этого (восточного. — Авт) направления мы решим задачу, он вообще ни в чем не отказывал. Поддерживал всеми видами огня.
А когда пошла динамика у нас, к нашим просьбам стали прислушиваться. Нам же на местах виднее было. К примеру, были тогда общие мероприятия. Это когда вся артиллерия группировки с семи утра до восьми бьет по позициям боевиков. Ну а мы стали просить у Булгакова: мол, пусть работает только ваша артиллерия, а наша молчит. Он с удивлением спрашивает: а почему? Мы объясняем, что наша вступит в дело, когда мы двинемся вперед. Для того, чтобы у нас боеприпасы были на день, и все как положено. Ну что толку молотить по Грозному из гаубиц и “Градов”, когда отсутствует как таковое понятие “передовая”. Ну не было у боевиков никакой передовой — они оборонялись очагово, мобильно. При начале артиллерийского огня просто уходили в глубь города, в бомбоубежища, укрытия, оставляя на ранее занятых позициях огневые средства. Артналет кончался — они немедленно занимали свои позиции и ждали начала движения войск. Он согласился. К трезвым аргументам умел прислушиваться. Но от своей линии тоже не отклонялся.