По направлению к центру
27 января стояла тихая мягкая погода, шел обильный снег, но видимость была хорошей. Софринская бригада в Заводском районе продолжала попытки взломать оборону боевиков. Штурмовые группы 1-го батальона смогли пересечь улицу Социалистическая и сразу вступили в бой, но продвижение здесь быстро застопорилось. Лучше обстояли дела у их товарищей из 2-го батальона. Броском они смогли выйти на важнейший рубеж — улицу Индустриальную, с юга ограничивающую весь район, в котором вот уже 11 суток софринская бригада вела непрекращающиеся штурмовые действия. Это был долгожданный, выстраданный успех. По улице открывался прямой путь на железнодорожный вокзал.
Однако такие объекты, как “стадион”, “гостиница”, “форт”, “клюшка”, “спортзал”, штурмовые группы 1 и 2 бон вынуждены были обойти, при этом 3 бон оказался скован на левом фланге, блокируя эти объекты, занятые бандитами. А оставлять они их не собирались, тем более что с севера, с улицы Алтайская, на боевиков никто не давил. Там занимали позиции воинские части Министерства обороны, входившие в группировку западного направления, которую после гибели генерала Малофеева возглавлял полковник Сергей Стволов. Сосредоточившись на этом рубеже и удерживая под своим контролем Старопромысловский район, эти части пока не предпринимали активных штурмовых действий.
Прямую угрозу после выхода 2 бон на улицу Индустриальную почувствовали главари незаконных вооруженных формирований, отвечавшие за оборону этого направления. Поэтому с занятием софринцами этого рубежа сразу же активизировались резервы боевиков, укрывавшиеся на территории нефтеперерабатывающего завода. Через некоторое время в двухэтажном доме, выходящем на перекресток улиц Строительная и Индустриальная, был атакован заслон, выставленный из числа сотрудников СОБР и ОМОН. Шквал огня из стрелкового оружия и ручных противотанковых и подствольных гранатометов обрушился на дом. Как потом делились впечатлениями бойцы СОБР, это был настоящий кошмар, до этого они ни с чем подобным не сталкивались. Дом трещал, стены разлетались в щепки. Во дворе был бетонный гараж, где укрылись все, кроме тех, кто отвечал за дежурные огневые средства. Но дом боевикам отбить не удалось.
Активный обстрел шел вдоль улицы Индустриальная по всем группам 2-го батальона. Но к этому времени командиры подразделений уже хорошо изучили тактику боевиков, а у рядовых бойцов появилось то хладнокровие, которое помогает принимать верные решения даже в такой горячей обстановке, когда воздух сотрясается от грохота автоматных очередей и разрывов гранат. Софринцы старались не отвечать до поры на этот вал огня. Они ждали, пока боевики израсходуют большую часть своего носимого боекомплекта. А он у боевиков был ограничен — на себе много не унесешь, а подвоз боеприпасов у них был все же не в пример хуже (особенно в последние несколько дней), чем у федеральных войск. До поры боевиков спасали те тайники, которые они загодя устроили в зданиях на направлении предполагаемых штурмовых действий федеральных войск. Но и они иссякали.
В этот день весь район, ограниченный улицами Строительная, Абульяна и Индустриальная, был освобожден от опорных пунктов боевиков. Пока это нельзя было назвать переломом, но стало явным и неоспоримым успехом, который создавал хороший задел для развития наступательных действий в направлении железнодорожного вокзала.
За день боев в бригаде погиб один и было ранено 7 человек.
С утра 28 января командующий группировкой войск особого района г. Грозный генерал-лейтенант Владимир Булгаков потребовал от всех командующих направлениями, в том числе и западного, перейти к решительным действиям. Максимально использовать возможности огневых средств и не жалеть боеприпасов.
Для 21 оброн эти действия по его устному приказу должны были начаться в 7.15 утра. Никаких возражений командующий не принимал. При этом ни общей обстановки, ни сведений о противнике и его намерениях, ни информации о действиях соседей штаб группировки особого района не сообщал. Командирам частей оставалось лишь строить предположения по поводу столь жесткого требования Булгакова. С чем оно было связано: с генеральным наступлением или с отвлекающим маневром — понять было непросто. Хотя некоторые догадки все же имелись. И связаны они были в первую очередь с пока неявным, но все более ощущавшимся изменением в характере действий боевиков. И речь идет не об ослаблении их сопротивления. Напротив. К примеру, в полосе наступления 21 оброн, по воспоминаниям офицеров штурмовых групп, как раз к 27–28 января стало ощущаться особенно ожесточенное сопротивление. Бандиты как могли пытались удержать под своим контролем коридор по улице Индустриальная, засылая на фланги 1 — го и 2-го батальонов мелкие группы. Те дрались отчаянно, а порой и безрассудно, чего до этого себе не позволяли. Боевики старались отбить каждый ранее занятый софринцами объект, не пустить их дальше. Секрет этого отчаянного противостояния открылся спустя сутки, а пока, 28 января, штурмовым отрядам 21 оброн предстояло продолжить свое движение вперед по кварталам Заводского района. Боевую задачу необходимо было выполнять.