Михаил Паньков:
“Я хорошо помню тот момент, когда мне стало ясно, что мы Грозный возьмем. Конечно, чувствовалось. По дате я не скажу, а вот по обстановке — вспомню. Это было, когда я вечером прилетел в 21-ю бригаду. Комбриг мне докладывает: вышли на дорогу. И потом со всех сторон движение началось. Все. Это как нарыв лопнул, очень быстро как-то. Словами это не описать. Это интуитивно чувствуешь. Понимали, что дожимаем уже. Если в первые дни с трудом шло все — пока не развалишь дом, не продвинешься, то потом это страшное напряжение стало резко спадать”.
Обороняющиеся в этот период группы боевиков в основном использовали снайперский огонь. Численность таких подвижных групп, кочующих вдоль позиций федеральных войск, не превышала 4–5 человек. Основные силы бандитов отводились из северо-восточной и восточной частей Грозного, а также от площади Минутка к центру города.
Поскольку наметившийся в эти дни успех приобрел устойчивость, продвижение приняло уверенный характер, командование группировки особого района г. Грозный имело возможность отвести часть подразделений, вымотанных за долгие недели штурма почти непрерывными боями для перегруппировки, пополнения боеприпасов и восстановления боеспособности. Даже такой кратковременный перерыв положительно сказывался на моральном климате в подразделениях, физическом здоровье военнослужащих. Да и общая ситуация в городе внушала оптимизм: люди, которые так долго и так тяжело двигались к победе, наконец-то почувствовали, что она не за горами. До нее оставалось совсем чуть-чуть.
Моральное же состояние боевиков в первые дни февраля имело совершенно обратный характер. Ошеломленные тяжелейшими потерями, которые они понесли во время прорыва, теснимые со всех сторон федеральными войсками, испытывающие огромные трудности из-за недостатка медикаментов, обремененные многочисленными ранеными, боевики все больше теряли единство и сплоченность, в их рядах явственно обозначались растерянность и дезорганизованность.
По многочисленным радиоперехватам и оперативной информации, поступающим в штаб группировки федеральных войск, картина моральной, военной и политической катастрофы, постигшей боевиков в Грозном, становилась совершенно отчетливой. Многие рядовые члены незаконных вооруженных формирований высказывали открытые опасения, что главари боевиков собираются бросить своих подчиненных и скрыться за границей. Большая часть бандитов напрямую обвинили Масхадова, Басаева, Гелаева в том, что они фактически бросили на произвол судьбы оставшиеся в Грозном и в селах, прилегающих к городу, вверенные им подразделения и скрылись в горах. Кроме того, и между наиболее авторитетными чеченскими лидерами незаконных вооруженных формирований стали усиливаться разногласия. Сторонники Аслана Масхадова напрямую объявили главным виновником сдачи чеченской столицы Шамиля Басаева. В частности, в вину ему вменялось невыполнение распоряжения Масхадова о необходимости удержания Грозного до 23 февраля — годовщины депортации чеченского народа. Зная, насколько чеченские лидеры НВФ любят “приурочивать” свои громкие кровавые дела к какой-нибудь знаковой дате, можно с уверенностью сказать, что в этот раз извлечь политические и военные дивиденды из представившегося удобного момента и “отпраздновать” 23 февраля демонстрацией упорного сопротивления российским войскам в Грозном им не удалось. В целом в начале февраля становилось ясно, что до окончательного уничтожения группировки боевиков в городе остались считанные дни.
С 1 февраля на северной окраине города после проведенной перегруппировки сводные роты 22-й бригады, до этого державшие оборону в районе консервного и молочного заводов, также перешли к наступательным действиям по направлению к центру города, освобождая кварталы вдоль улицы Богдана Хмельницкого.
В период с 30 января по 3 февраля штурмовой отряд 255-го полка совместно с ротами 8-й бригады внутренних войск продолжали развивать успех на правом берегу Сунжи, захватывая рубеж за рубежом в кварталах, прилегающих к набережной. Хроника тех дней показывает стремительное движение северян: 31 января вышли на рубеж по улице Мичурина от улицы Тургенева до улицы Баумана и далее до улицы Джамбула. 1 февраля достигли рубежа по улице Жуковского, вплотную подойдя к 1-му и 2-му микрорайонам Грозного. 2 февраля, преодолев несколько кварталов, вышли к реке Сунже в районе автомобильного моста и достигли улицы Старосунженская.
3 февраля этот штурмовой отряд работал уже на левом берегу Сунжи, заняв выгодный рубеж в центральных кварталах города по улице Первомайская от улицы Грибоедова до улицы Чехова.