«Я — Даварус Коул, — сказал он себе. — И этим я занимаюсь».
Он успокоился. Одним плавным движением он обхватил рукой голову воина и поднял ее вверх. Другой рукой он засунул кинжал под шлем и, полоснув по шее, ощутил, как клинок разрезает плоть. Воин издал слабый всхлип и попытался вырваться. Крепко держа его, Коул чувствовал, как руку заливает теплая жидкость.
В считанные мгновения все было кончено. Человек дернулся и замер. Коул осторожно опустил тело на землю. Он испытывал странные чувства. В этом деянии нет никакой доблести. Это — не достижение и чувства гордости не вызывает. Не тем пристало заниматься герою.
Взявшись за шлем, он рывком снял его с трупа и застыл, потрясенный. Упавший фонарь высветил обветренное лицо адмирала Крамера. Похоже, у него вырезан язык, а синие глаза стали такими огромными в смерти. Казалось, они уставились на него с осуждением.
Коул вспомнил то время, когда они вместе оказались на Опухоли. Крамер был строгим, но справедливым капитаном, человеком, внушавшим уважение. Он — вовсе не преступник, а лишь одна из марионеток Салазара, его вовлекли в дела, которыми он не мог управлять.
«И я убил его».
— Ты хорошо справился, — донесся из-за его спины шепот. Коул даже не обернулся. — Довольно пристойная смерть, — произнес Темный Сын. В его словах не звучало ни злорадства, ни удовольствия, он просто констатировал факт. Во всяком случае, Коул был благодарен за это. — Спроси себя, что сделал бы тиран Сонливии, если бы этот человек оказался его заложником. Хуже этого или нет?
— Я убил его.
— Да, — согласился Темный Сын. — И так же ты убьешь тех, кто встанет между тобой и Салазаром. Людей не лучше и не хуже, чем этот. Людей, которые просто выполняют свой долг. — Голос убийцы звучал устало, почти меланхолично.
Фонарь, горящий на земле, мигнул и внезапно погас, погрузив их в кромешную тьму. Не успел Коул пошевелиться, как он снова загорелся. Перед ними стояла одна из бледных служительниц Белой Госпожи. Пораженный, он не сводил с нее взгляда. «Кто же эти женщины?»
— Дело сделано? — спросила она бесстрастно.
Темный Сын кивнул.
— Он готов. — Помолчав мгновение, наставник добавил: — Или готов настолько, насколько смог. Такая выучка обычно требует нескольких месяцев.
Бледная женщина повернулась к нему.
— Даварус Коул, пришло время исполнить то, что тебе предназначено судьбой. Приготовлен корабль, чтобы отправить тебя вдоль побережья в пролив Мертвеца. Темный Сын, леди Брианна и несколько моих сестер будут тебя сопровождать. Ты отыщешь Бродара Кейна и вернешь себе Проклятие Мага.
— Как? — спросил Коул. — Сейчас он может находиться где угодно.
— На шахте Стенающего Разлома произошла какая-то катастрофа, — ответила женщина. — Если Бродар Кейн погиб там, Брианна поможет тебе установить местонахождение оружия и вернуть его. Если горец еще жив, то мы его выследим.
— Необходимо, чтобы ты вернул себе свою собственность, на которую получил право при рождении, — объяснил убийца. — Теласса не сможет освободить Серый город, пока жив тиран Сонливии. Чем дольше мы откладываем, тем сильнее угроза от Салазара. Только уникальная сила Проклятия Мага даст тебе возможность убить его.
— А что мне следует делать, когда я вновь обрету кинжал? — От одной только мысли выступить против Салазара у Коула дух захватывало, но он никак не мог избавиться от ощущения, что ему что-то недоговаривают.
— Брианна отправит сообщение в Телассу. Тогда наша армия атакует с запада и привлечет внимание защитников Сонливии. Во время возникшего хаоса ты проникнешь в Обелиск и сделаешь то, чему тебя здесь научили.
Коул поразмыслил над услышанным.
— А что случится с Сонливией и ее народом после смерти Салазара?
— Вы будете свободны, — ответила бледная женщина. — Разумеется, Теласса потребует в обмен определенных уступок, таких как единоличное владение Небесными островами. Это честно, не так ли?
Коул кивнул.
— Думаю, да, — сказал он. — Я бы хотел взять с собой Трехпалого.
— Ты имеешь в виду насильника?
— Он — не насильник. Трехпалый иногда грубоват, но у него — золотое сердце. Помимо того, — добавил Коул, — он — моя правая рука.
Выражение лица бледной женщины было, как всегда, непроницаемым.
— Я передам твое желание Белой Госпоже. Тем временем я должна настоять на том, чтобы ты носил это, пока тебя не выведут отсюда. — Она извлекла ошейник из-под своих белых одежд.