ГОРОД БАШЕН
«Удача Госпожи» пришвартовалась в Телассе через четыре дня после того, как вышла из Опухоли. Погода не подвела, и корабль показал хорошее время. Хотя Коул сидел взаперти в маленькой каюте под безмолвным наблюдением одного из членов экипажа, он находил путешествие почти приятным по сравнению с мучительными условиями на борту «Искупления».
Дверь его каюты, скрипнув, приоткрылась, внутрь заглянула стражница.
— Мы прибыли. Следуй за мной, — сказала она.
Коул встал с крошечной койки и, выйдя вслед за стражницей из каюты, поднялся на палубу. Зрелище, представшее перед его глазами, заставило юношу застыть на месте.
Коул не много путешествовал за стенами Сонливии, но часто беседовал с купцами и другими горожанами, посещавшими Город Башен. Их рассказы казались ему тогда плодами безудержной фантазии, совершенно невероятными.
Сейчас он убедился, что это вовсе не так.
В то время как Сонливия безвольно расползалась беспорядочной кучей зданий, понатыканных настолько бессистемно, что казалось, они вот-вот обрушатся ливнем серого камня, Теласса возвышалась как свидетельство проницательности самых искусных архитекторов Века Раздора. Изящные башни тянулись к облакам, обрамляя широкие проспекты из белого, сверкающего в утреннем солнце мрамора. Вдоль безукоризненных улиц тянулись поразительно выстриженные деревья и кустарники: в форме грифонов, единорогов и других животных, которые, по слухам, странствовали по миру до Войны с Богами. Теперь в лесах на севере и западе Благоприятного края можно изредка встретить лишь обычных зверей, и даже их становилось все меньше.
— Это — как сон, — прошептал он, проникнутый благоговением.
Сейчас Коул презирал Салазара больше, чем когда-либо, за его серый город и за жестокое, тираническое правление, которое высасывало жизнь из его подданных. Здесь, в этом удивительном месте, юный Осколок увидел подтверждение тому, что у человечества есть надежда на исправление.
— Убери от меня руки, сифилитичная шлюха. — Обернувшись на это злобное ворчание, Коул увидел Трехпалого, которого подгоняли по трапу.
— Ты жив! — воскликнул Коул, улыбаясь.
Подняв глаза, парень хмыкнул в знак приветствия. На палубе появлялись другие уцелевшие с «Искупления», но, не успев всмотреться в их лица, он почувствовал, как чья-то твердая рука резко потянула его в сторону.
Коул онемел от изумления. Хватка была нелепо сильной, а рука — неестественно холодной. Это длилось какую-то секунду, но прикосновение словно обожгло его. Перед ним стояла бледная женщина, которую он видел, придя в сознание на борту «Удачи Госпожи». Коул понял, что она — капитан корабля.
— Ты отправишься со мной к Белой Госпоже, — сказала женщина. — Пожалуйста, не пытайся сбежать. Далеко не уйдешь, а последствия будут неприятными.
Коул потер руку. От этого прикосновения у него возникло чувство легкой тошноты.
— Я — на вашей стороне, — укоризненно заметил он. — Я презираю Салазара. Ничто не порадует меня больше, чем его низвержение.
Лицо капитана осталось бесстрастным.
— Об этом будет судить моя госпожа. Держись подле меня. Дворец — недалеко.
Подчиняясь повелению, Коул отправился следом за женщиной по широкому проспекту, вдоль которого росли дубы и вязы. На перекрестке они свернули направо, пройдя в тени двух больших изваяний людей с головами быков.
Первое изумление при виде города теперь сменилось благоговейным трепетом. Коул глубоко дышал, восторгаясь бесчисленными цветочными ароматами, наполнявшими его легкие, — вместо привычного зловония, пронизывающего Серый город.
«И как это им удалось? Город размерами с Сонливию, и тем не менее благоухает, как сад».
Они проходили мимо мужчин и женщин, взиравших на них с любопытством. В отличие от большинства жителей Сонливии, которые постоянно имели хмурый вид, горожане Телассы явно были довольны жизнью. Какой-то человек, улыбнувшись, отвесил легкий поклон капитану «Удачи Госпожи». Коул видел других женщин, похожих на его спутницу, — бледных, как призраки, с глазами, будто начисто лишенными цвета. Все они носили длинные белые мантии своего ордена.
Он часто задирал голову, восхищаясь башнями, которые величаво поднимались в небо, изящными сооружениями, по сравнению с которыми Обелиск выглядел чахлым уродцем. Коул решил, что они принадлежат правящим классам. Однако, в отличие от Сонливии, где квартал знати был строго изолирован от остального города, здесь невысокие здания и башни стояли бок о бок. Даже самые простые дома имели привлекательный вид и, как подавляющее большинство построек Телассы, были возведены из белого мрамора.