«Так вот почему Кулсубай то вертит лисьим хвостом, то нахальничает! Понятно, понятно… И всегда-то им верховодит Сафуан! Неужели забыл, как тебя он обманул в лесах Бишиитэк-Тау? Самых верных старателей увел и погубил… Да, где Сафуан, там предательство!..»
Загит решительно поднялся, стряхнул с форменных галифе крошки, поблагодарил за угощение. Нехотя встали и командиры, вытирая сальные руки полотенцами, посматривая с завистью на бочонок с медовухой.
— Кулсубай-агай, комиссара назначает Военный совет армии, и комиссар обладает теми же правами, что и ты, командир! Арестовав комиссара, посланца Коммунистической партии, ты совершил преступление. Собственно, ты это все сам отлично знаешь… Теперь я вижу, кто тебя путает, кто с толку сбивает, чьи крамольные речи ты повторяешь!.. Вспомни, земляк, разгром наших сил на Юргаштинском прииске и у Бишиитэк-Тау. По чьему наущению ты там поступал? Кто тебя обманул?
Кулсубай сначала лежал, развалясь, на подушках, прикидываясь, что его эти слова не касаются, но потом не стерпел, тяжело, прерывисто задышал, вскочил.
— Агай, пока не поздно, одумайся! — властно продолжал Загит. — Мы с тобою старатели, земляки, башкиры… Ты меня старше, опытнее, у тебя боевая выучка, и я хочу действовать с тобою сообща, в согласии, а не командовать, хотя меня — меня! — назначили твоим командиром.
— Ты сам записался в красные кафыры, а сейчас всех башкир хочешь крестить в русской купели! — взвизгнул Сафуан.
— Погоди! — сердито оборвал его Кулсубай. — Загит-кустым мой гость. И относись к нему с уважением…
— Приказываю немедленно освободить из-под ареста комиссара! — отрывисто, негромко, но тоном, не терпящим спора, произнес Загит.
— Это невозможно, мырдам, — опустил глаза Кулсубай.
— Выполняй приказ! Сафуана Курбанова перевести в рядовые красноармейцы.
Громко расхохотавшись, кривляясь, Сафуан подскочил и поднес к лицу Загита волосатый кулак.
— А этого не хочешь? На, понюхай!.. Если не перестанешь петь молитвы кафыров, худо тебе придется!
— Не грози! — брезгливо сказал Загит.
Кулсубай встал между ними, грудью мощно отодвинул Сафуана.
— Ты его не задевай! Он гость! Он доверился мне, приехал без телохранителей!.. Храбрец побеждает противника в равной схватке… — И снова обратился с увещеванием к Загиту: — Красные, земляк, нарочно нас ссорят, натравливают друг на друга! А ведь мы, только мы способны спасти родную Башкирию! Чем слоняться здесь прихлебателями, вернемся…
— К Заки Валидову?! — с негодованием воскликнул Загит.
— А ты забыл народную башкирскую пословицу: «Чем быть султаном в чужом краю, лучше быть подметкой сапога султана своей страны»?
— Русские большевики относятся к нам как к единокровным братьям! А Заки властелин, тиран, и топчет нас, как подметку своего сапога. Никогда русские рабочие и мужики, башкирские бедняки не откажутся от свободы! Менять царя Николая на башкирского хана Заки Валидова — преступление! Подумай об этом вместе со своими джигитами!
И, не прощаясь, Загит твердыми шагами пошел к дверям. Бибисара бросила на него боязливо-умоляющий взгляд, но он не заметил… Кулсубай не захотел при своих командирах ронять чести, поклонился Загиту, принял обеими ладонями его руку, поблагодарил за посещение, гаркнул ординарцам:
— Коня моему земляку!
Загит молодцевато вскочил в седло, тронул серого исхудавшего, но резвого жеребца. И не оглянулся, не сказал прощального слова Бибисаре, а она, бедняжка, беззвучно глотая слезы, замерла на крыльце. Вдруг мимо нее проскочил Сафуан, вскинул наган, целясь в спину Загита, но Бибисара, ахнув, вцепилась в его плечо, в руку, и, мерзко ругаясь, трясясь от злобы, тот оттолкнул ее, сбросил со ступеней, — сухо щелкнул выстрел…
Крупной рысью уносил конь Загита, позади скакали ординарцы, и никто из них не расслышал выстрела, не узнал, что пуля от толчка полетела вниз, пронзила распростертую на земле Бибисару.
Вернувшись в штаб, Загит приказал трубить тревогу, незамедлительно позвонил по телефону начальнику дивизии, сказал, что необходимо разоружать всадников Кулсубая, иначе беды не оберешься.
— Пришлите мне пулеметный взвод и хотя бы пол-эскадрона кавалеристов, и я ручаюсь за успех без кровопролития.
Подумав, начальник дивизии согласился, но уже было поздно: этим же вечером мятежный Кулсубай увел отряд в неизвестном направлении, затерялся в степях.