– Знаете, я тут на досуге почитала подшивку «Алхимика» за последние годы и удивилась странной закономерности, – сказала она ему как-то, расставляя банки с ингредиентами в порядке цветов в спектре – очередное бессмысленное поручение Лэнди, – как только какой-нибудь подающий надежды ученый публикует статью, в которой описывает свои первые шаги по разработке нового, уникального зелья, вы тут же нанимаете его в штат, а потом через несколько месяцев регистрируете патент такого же зелья – но уже под своим авторством, разумеется. Удивительное совпадение, не правда ли?
– Ну вам-то в любом случае нечего бояться: для публикации в научных изданиях автору нужно иметь как минимум мозги и уникальные идеи – чего в вашей голове отродясь не бывало, – парировал Лэнди. – Признайтесь, вы выбрали тему диссертации, наугад ткнув в содержание первого попавшегося научного журнала?
– А вы что же, читали мои научные работы, раз делаете такие смелые выводы о наличии у меня мозгов? Впрочем, о чем это я, отсутствие строгой доказательной базы – это фишка всех ваших исследований.
– Ну что вы, мисс Риверс, невозможно прочитать то, чего не существует. Вы же не можете серьезно называть научными работами те многотомники отборнейшего занудства, что пылятся в академической библиотеке под видом ваших проектов?
– Вы правы, доктор Лэнди, краткость – это не мой конек. К сожалению, я не могу позволить себе вместо подробного описания хода эксперимента написать: «по правилам лаборатории, созданной мною, подробности эксперимента являются коммерческой тайной, поэтому вам придется поверить мне на слово».
– Я дам вам сто орумов, если вы покажете хоть одну мою работу, в которой есть такие слова!
– Я дам вам двести, если вы покажете хоть одну вашу работу, в которой их нет!
Ариана не хотела в этом признаваться, но подобные перепалки доставляли ей огромное удовольствие. Она даже с нетерпением ожидала нового рабочего дня, чтобы уколоть Лэнди накануне придуманной шпилькой. И очень разочаровывалась, если он за целый день не находил ни минуты, чтобы поругаться с ней.
– Вы оба извращенцы, – авторитетно заявила Лайла, когда Ариана в красках рассказала ей об очередной ругани с Лэнди. – Нормальный человек никогда не стал бы участвовать в этих ваших садомазохистских игрищах.
Лайла, проходящая нормальную стажировку в организации с нормальным руководством, не могла понять, как Ариана смеет так нагло вести себя с начальником. Да и сама Ариана поражалась своей дерзости и внезапно открывшейся в ней язвительности. Раньше подобного за собой она не замечала. Лэнди будто открыл в ней до сих пор дремавшую сторону ее личности. И это ей нравилось! Впервые в жизни она чувствовала себя свободной, потому что ей не надо было подстраиваться под кого-то, гасить все конфликты, тщательно подбирать слова из страха сказать что-то обидное, приспосабливаться и оправдывать ожидания. Она могла быть собой.
Да и сам Лэнди оказался не таким уж монстром, как она изначально себе навоображала. Да, он был хмурым и саркастичным, но только из-за природной замкнутости. На самом деле он просто был очень скрытен и никого не подпускал близко к себе. С подчиненными он был строг и язвительно отчитывал их за любые проступки, но его придирки всегда были по делу, хотя и высказывались не в самой спокойной форме. Увы, чрезмерная вспыльчивость явно была его слабым местом.
А еще Лэнди был начисто лишен чувства такта. Он, в отличие от Арианы, не пытался быть для всех удобным и вовсе не заботился о чувствах других людей.
Взять, к примеру, Джулию. Только слепой не заметил бы, как упорно она кадрит Лэнди: то декольте свое на стол вывалит, когда он мимо проходит, то в совершенно пустом лифте встанет неприлично близко к нему, то лифчик «забудет» надеть. Ну и Лэнди, особо не обремененный моральными принципами, очевидно, воспользовался ситуацией. А потом сделал вид, что ничего не было.