Тогда она списала подобную реакцию на долгое отсутствие мужских прикосновений: все-таки у них с Биллом даже до разрыва долго не было интимной связи. Но потом, когда ее тело начало взрываться каждый раз, когда Лэнди оказывался слишком близко или случайно касался ее, она поняла, что дело в другом. Ариану просто физически тянуло к нему. Это открытие испугало ее: еще никогда в жизни она не испытывала подобных ощущений, даже по отношению к Биллу. Казалось, что какие-то тайные желания, дремавшие в ее теле до этого, внезапно пробудились и жаждали вырваться на свободу.
Именно эти силы заставляли ее исподтишка наблюдать за Лэнди и подмечать детали: как он, задумавшись, водит пальцем по губе, как, сам того не осознавая, медленно рисует на столе затейливые узоры, как поглаживает пробирку, прикидывая, сколько реактива в нее добавить. Все эти невинные жесты, повторяемые им день ото дня, буквально сводили Ариану с ума и мешали сконцентрироваться на работе. И это злило ее.
А потом она стала замечать, что слишком часто думает о нем. И что любуется им, когда он настолько увлечен работой, что ничего не замечает. И что слишком уж громко смеется над его саркастичными шутками. И что мгновенно чувствует малейшие изменения в его настроении.
И тогда паззл в ее голове сложился.
– Кажется, я влюбилась в Лэнди, – мрачно призналась она Лайле.
Благодаря тому, что теперь у Арианы была своя квартира, они с подругой стали гораздо чаще устраивать девчачьи посиделки с пустым, но жизненно важным трепом о мужчинах, работе и смысле жизни. Вот и сейчас выпитая бутылка белого вина сделала ее особенно разговорчивой.
– Что, дошло наконец? – хмыкнула раскрасневшаяся Лайла. – Впрочем, знаешь, не могу тебя винить. Когда я увидела его в твоей квартире, такого растрепанного, с побитой губой, агрессивно-сексуального, то сама чуть в него не влюбилась.
Ариана тут же вспомнила, как он тогда нежно дотронулся до ее скулы, вылечивая ее, как мягко прижал к себе и невесомо гладил по голове, утешая, как обеспокоенно смотрел на нее, при этом лицо его было так близко, что она ощущала его теплое учащенное после драки дыхание. От одного воспоминания об этом по ее телу пробежал разряд.
– Это ужасно, – простонала она. – Когда я рядом с ним, мне сложно себя контролировать. Я постоянно думаю о нем, а мое тело просто сходит с ума. Это даже на влюбленность не похоже, просто какая-то одержимость.
– О, наша девочка наконец-то стала совсем взрослой, – хихикнула Лайла. – Ну, и что ты теперь собираешься делать?
– Ничего, – пожала плечами Ариана. – Буду и дальше делать вид, что ничего не происходит. Надеюсь, он ничего не заметит.
– То есть как это ничего не заметит? – возмутилась Лайла. – Наоборот, он должен все видеть!
– Зачем?
– Ну а как еще он поймет, что тебе интересен?
– А зачем ему это понимать? – недоумевала Ариана.
– Но ты же как-то собираешься его соблазнять?
Ариана громко засмеялась. Соблазнять – придумает тоже! Как будто Ариана была экспертом в соблазнении.
Мысль о том, что они могут быть вместе, у нее даже не возникала – настолько была абсурдной. Ну где она и где Марк Лэнди? Он никогда не обратит на нее внимание как на девушку. Рядом с ним должна быть зрелая, роскошная женщина, красивая и утонченная, занимающая высокое положение в обществе. Женщина, которой все восхищаются. И это точно не вчерашняя студентка Ариана Риверс, скучная и невзрачная.
– Я не собираюсь его соблазнять, – заверила она Лайлу, отсмеявшись. – А если б даже и хотела, то у меня все равно ничего бы не получилось.
– Не попробуешь – не узнаешь, – подмигнула ей Лайла. – Да, пожалуй, роковой соблазнительницей тебя сложно назвать, но вдруг ему как раз нравятся такие скромные и невинные, как ты? Кто знает, что там на уме у гениальных ученых?
– Нет, я не стану ничего делать, – уверенно заявила Ариана. – Не хочу рисковать нашими рабочими отношениями. Проект, над которым мы работаем, очень важен, и я не могу позволить какой-то дурацкой влюбленности повлиять на ход работы. Я просто буду и дальше скрывать свои чувства. Я – профессионал, поэтому влюбленность никак не скажется на нашей работе.