Глава 1. Зоряна
Стук не прекращался ни на мгновение. Больше того - распространялся и теперь, почитай, охватывал уже всю избу. От ударов сотрясалась не только дверь, по ставням тоже молотили так, что дай Боже.
- Ну, что за страсть приключилась! Нешто минуту обождать переломятся, - женщина лет сорока свесила ноги с печи. Одной она пыталась нащупать опору-приступку, другую напрягла, чтоб не сверзиться вниз. Руки ее шарили в темноте, пока не нащупали свечной огарок.
Женщина тяжело сползла на пол, доковыляла до светца, в котором еще тлела лучина. Неодобрительно покачала головой: опрометчиво как - спать завалилась, огонек не пригасив… Этак и пожар устроить можно!
Снаружи грохотало, и трудно было разобрать: то ли колошматят по дереву стен, то ли гром рокочет трубным гласом. С вечера-то гроза вроде собиралась…
Женщина затеплила огарок от лучины и поспешила отпереть дверь, пока неугомонные полуночные гости ее вовсе с петель не снесли.
Прикрыв рукой от ветра свечу, женщина неласково воззрилась на пришельцев: двое дюжих мужиков смущенно переминались у порога - точно не они только что отбивали кулаки о ее избенку. От приветствий хозяйка воздержалась, лишь вздернула вопросительно бровь.
- Наконец-то! Ты, что ли, Евсея? Знахарка-повитуха? - Хриплым басом спросил один.
- Я, - не стала отпираться хозяйка. - А вы кто будете? Почто ломитесь в дом, точно нечистый на пятки вам наступает?
- Акинфом меня кличут, - кивнул первый, оглаживая влажную от дождя бороду, - приказчиком служу у купца Белояра из Озерищ, слыхала про такого?
- Белояр? Тот, что меха да зверя пушного самому князю возит? Как не слыхать, человек в наших краях именитый.
- Он самый! За тобой нас послал, велел доставить так скоро, как только сможется!
- И что за нужда во мне? - Евсея нахмурилась: недобрая игла кольнула ее внезапно в самое сердце. Над головой прокатился громовой раскат - гроза только набирала силу. Не делается добрых дел в такую ночь.
- Супруга его разродиться не может, уж не первый час мучится, ничего не помогает! Из дворни кто-то обронил, мол, знахарку-повитуху Евсею звать надобно, вот хозяин и приказал, - понизив голос, поведал второй, доселе молчавший, но осекся, получив боковой тычок от Акинфа.
- Помоги, сделай милость, - приказчик мял в руках шапку, почтительно склонившись вперед, - ежели сладится, Белояр в долгу не останется - хоть златом, хоть серебром оделит!
- Не один час, говоришь? - Задумчиво повторила повитуха, обвела оком темное небо, озаряемое вспышками молний. Ветер рвал кроны деревьев, точно волосы драл с повинных голов.
Игла вновь кольнула: разрешаться от бремени в грозу - ой, какая примета нехорошая! Не вышло бы худого и для матери, и для младенчика… Лучше б протянуть, пока ненастье не уляжется, однако кто знает, каково состояние родильницы?
Евсея собралась быстро, прихватив котомку со всевозможными снадобьями - неизвестно, что может пригодиться. Акинф со спутником подсадили ее в коляску, запряженную парой лошадей, уважительно придержав под руки. Свистнул кнут. Гром, свирепо рыкнув, расколол небеса, и они взялись сыпать дождь с удвоенной силой.
Евсея поежилась, затянула под подбородком платок: ночью над миром властвует Черный Бог, а нынче еще и грозит ему, посохом потрясает - плохое время для родин, ой, плохое…
***
Сам Белояр вышел к Евсее, едва она ступила в освещенную горницу. Здесь сберегать лучину не было надобности: всюду горели свечи в кованых дорогих подсвечниках. Повитуха сощурила глаза - ярко после ночной дороги. Но купца она разглядывала не без любопытства: хорош сокол, что говорить! Хоть не первой молодости, но высок, статен, волосом курчав да темен, глазами ясен - синие они, как васильки на летнем лугу, в плечах широк. Домашняя рубаха-косоворотка с богатой вышивкой, порты шелковые да сапоги сафьяновые - не чета простым деревенским мужичкам.
- Не серчай, что потревожили тебя мои люди, - молвил он голосом, густым и тягучим, словно свежий вызревший мед. - Я в долгу не останусь, вознагражу и за работу, и за беспокойство. Помоги только женке моей распростаться.
Вблизи Евсея заметила, что Белояр морщит лоб, и в ложбинках между складками собралась влага: нервничает, причем сильно.
- Прикажи проводить меня к родильнице, - повитуха выдержала прицельный и острый взгляд, - покуда не увижу сама, ничего сказать не могу.
Купец хлопнул в ладоши. На звук из сеней выскочила совсем зеленая еще заспанная девка с распотрошенной косой в простецком сером сарафане. Зевая во весь рот, она вывела Евсею во двор, а затем, миновав постройки, торчавшие посреди ночи молчаливыми истуканами, остановилась у бревенчатого домика. Оттуда доносились голоса вперемешку со стонами.