«Сегодня вечером я буду купаться в море!» -сказал себе упрямо.
Пока суд да дело, время подошло к шести часам. Если в «Большой Медведице» дадут от ворот поворот, придется уехать в ночь. Но, похоже, его спутница знает, что делает.
Олеся же вертела головой по сторонам, и видно было, что все окружающее ей в диковинку.
— Где же эта «Большая Медведица»? Может, спросить?
Кафе «Мечта» она нашла сразу. И «Ивушку», и кепминг. Но там проще: все вдоль трассы. А пансионат может располагаться и у подножия гор, и вовсе на отшибе. Олеся на сто процентов не знает, где именно. Он — тоже.
Пришлось притормозить. Отдыхающие, бредущие на пляж, о пансионате с таким названием ничего не слышали.
Проехали еще несколько километров.
И вдруг Олеся восторженно закричала:
— Да вот же он! Вот!
— Кто?
— Указатель! Вот!
Действительно, зеленая стрелочка указывает направо, под ней надпись: «Пансионат «Большая Медведица», есть свободные места». Сориентировавшись на местности, он подумал, что «Звездная ночь», в которой отдыхали как-то с Элькой, всего-то в пяти минутах езды. Просто тогда, четыре года назад, никакой «Медведицы» здесь еще не было -он это помнит прекрасно. Но поток отдыхающих с каждым годом увеличивается, и пансионаты растут на склонах гор, как грибы. Красные крыши, зеленые, синие… Выгодный бизнес.
Свернул туда, куда указывала стрелочка.
Возникла полукруглая арка, украшенная фонариками в форме звезд. Должно быть, ночью они светятся. Вычурные буквы: «Большая Медведица». Двухэтажное здание из красного кирпича, в углах башенки. Перед зданием разбит цветник.
Увидев розы, Олеся восхищенно всплеснула руками:
— Какие красивые!
Но путь к розам перекрывал полосатый шлагбаум. Вышедший из ворот охранник приветливо кивнул:
— Есть места.
«Места-то есть, да у нас денег нет», — мрачно подумал Вадим. Сразу захотелось повернуть обратно. Тем не менее вышел из машины.
— Я с тобой, — торопливо сказала Олеся и тут же выпорхнула из белой «девятки», нацепив примечательные солнцезащитные очки. Машину он так и не помыл, и номер по-прежнему был наполовину заляпан грязью.
Охранник посмотрел-посмотрел на них и вдруг пошел поднимать шлагбаум.
— Кажется, ты не ошиблась. — Вадим глянул на Олесю. — Нас здесь ждут.
Девушка осталась у цветника, пока он загонял машину на территорию пансионата. К дверям шли вместе, на входе Вадим, как истинный джентльмен, пропустил Олесю вперед. Она первой подошла к стойке, за которой сидела администраторша, и тихо сказала:
— На имя Лебедева Марата Константиновича должен быть забронирован номер.
По тому, как встрепенулась администраторша, Вадиму стало понятно: в десятку!
— А вы… Его жена, да? — Олеся молча кивнула. — Поздравляем вас! От души! С законным браком!
Отметил, что перстенек-то Олеся опять перевернула камушком вниз. И крепко-крепко сжала кулачок. Отдал паспорт, который администраторша даже не открыла, молча сунула в стол, и тут же получил ключи.
Олеся очень тихо сказала:
— Ну, вот видишь, как все замечательно.
— Пока ничего замечательного не вижу.
Показалось, что девушка лихо подмигнула: мол, все еще впереди! И опять так же тихо произнесла:
— Я поднимусь в номер, а ты принеси наши вещи. Хорошо?
Кивнул, и она неслышно скользнула мимо стойки, за которой сидела администраторша, на второй этаж.
Номер для новобрачных не разочаровал. Кемпинг, где они с Олесей заночевали, проигрывал ему по всем статьям! Он вновь вспомнил дорогое обручальное кольцо на пальце у крашеной блондинки и подумал: «Люди со средствами». Все по высшему разряду. Он был уверен: это лучший номер в пансионате!
И вновь букет цветов на столе, ваза с фруктами, вино «Алазанская долина». И непременные рюшечки, фестончики, кружева, алые сердечки. Повсюду. Подушечка-думка в форме сердечка, наволочки усыпаны сердечками, покрывало на широкой двуспальной кровати украшено огромным багровым сердцем, отчего-то треснувшим, то есть разбитым, и оттого похожим на лопнувший перезревший помидор. Фу-ты ну-ты! Словом, откровенная пошлость. Именно так сказала бы его бывшая.
Олеся поначалу замерла в восхищении, но тут же спохватилась и принялась разбирать вещи. Он вспомнил, как администраторша сказала: «Ужин с семи до восьми вечера. Вы еще успеете».
Голода не чувствовал, но спросил на всякий случай: