— Проходи, — сказал хрипло.
Она вошла, потом повернула ключ в замке, то есть вновь заперла дверь.
Посмотрел удивленно: вот как? Что все это значит?
— Нам надо поговорить, — сказала мачеха.
— Звучит, как начало сериала, — криво усмехнулся он. Видеть ее всегда было неприятно. Потом поморщился: — Погоди, я приведу себя в порядок. Может, позвонить, заказать кофе в номер? Сколько сейчас вре…
— Нет, — довольно-таки испуганно сказала Геля.
Он понял: случилось что-то чрезвычайное. Ах, да! Отец убит! А он, Марат Лебедев, трагически погиб в результате несчастного случая не далее как позавчера.
— Хорошо. Но умыться мне хотя бы можно?
Геля молча кивнула.
Прошел в ванную комнату, долго плескал себе в лицо холодной водой. Вот сейчас все наконец выяснится! Он так и знал: утро вечера мудренее. Когда вышел из ванной, первым делом взглянул на циферблат. Шесть часов утра. А за окном темно. Почему? Вскоре сообразил, что идет дождь. Какой там дождь! Самый настоящий ливень! Потоки обезумевшей воды! И волосы у мачехи мокрые.
— На чем ты приехала? — спросил, присаживаясь на кровать.
— На машине, — несколько рассеянно ответила Геля.
Она сидела в мягком кресле и осматривала номер для новобрачных. Даже потрогала пальцем одно из сердечек, словно хотела убедиться: настоящее ли? Потом потерла его, будто пыталась прогнать наваждение.
— Ну? — сказал нетерпеливо, словно подталкивая ее.
— Разговор будет неприятным для нас обоих, -вздохнула Геля.
— Надо думать, — усмехнулся он. Не с пальмовой ветвью приехала сюда мачеха. Не с миром, а с войной.
— Во-первых, я знаю, что вчера вечером ты убил отца, — довольно-таки спокойно заявила Геля.
— Докажи.
И тут произошло неожиданное. Она достала из сумочки конверт, такой, какой выдают обычно в киоске, где проявляют фотопленку. И при этом произнесла:
— Разумеется, негативы находятся в надежном месте.
Он неторопливо вынул из конверта несколько фотографий. Снимки довольно расплывчатые, но тем не менее можно определить, что на них он, Марат Лебедев, с пистолетом в руках. И возле тела отца.
— Подделка, — сказал презрительно, бросив фотографии на стол.
— Подлинник, — покачала она головой. — Кроме того, у меня есть свидетель. Шофер. Он тебя узнал.
— Вот как?
— Марат, не упрямься: ты убил отца. Но я не собираюсь тебя сдавать. И не милиции, как ты сам понимаешь. Сидоренко рвет и мечет, служба безопасности «СИлКоБытХима» землю роет. Я, напротив, хочу тебе помочь.
— Слабо верится, — иронично поднял брови. Потом спохватился: — Откуда у тебя эти снимки?
— Ты умный. Догадайся.
— Женщина на лоджии. В руках у нее было… В руках у нее… Был фотоаппарат! — сообразил он наконец. И тут же: — Но откуда ты узнала? Откуда?
— Эля тебя предала, — меланхолично произнесла мачеха. — Можно я закурю?
Как будто этот номер принадлежал ему! Как будто ему теперь вообще хоть что-нибудь принадлежало! Включая даже собственное тело! Ведь оно было мертвым!
— Где она? — спросил хрипло. И, поскольку Геля молчала, с нажимом повторил: — Где моя жена?!
— Она… — Показалось, что по лицу мачехи пробежала какая-то тень. Прикурив, Геля взяла себя в руки, затянулась сигаретой и сказала: -Лучше обо всем по порядку.
— Хорошо. Давай по порядку. Итак?
— Она тебя обманула: Эля не могла иметь детей.
— Так. И что?
— И она тебя не любила. То есть она тебя не любит.
— И что? — тупо повторил он.
— Велась игра. Она должна была отвлечь твое внимание, чтобы… — Геля запнулась. Потом продолжила вроде бы откровенно: — Чтобы все деньги достались мне. Я обещала с ней поделиться. Словом, Марат, она решила тебя оставить.
— Продолжай.
— Когда вы расстались на стоянке и ты посадил мою сестру в такси, первое, что сделала Эля, — позвонила мне. Костя… Твой отец уехал на встречу с Сидоренко, ты знаешь. А я поехала на дачу. Там была моя сестра. Она рассказала мне все. Понимаешь, Марат? Рассказала о твоих планах. Об алиби, которое едет на юг. Признаюсь, я была в восхищении. Я тебя недооценила. Считала…
— Оставь, — поморщился он. — Дальше.
— Я долго думала: что делать? Поверь, мое нынешнее положение досталось мне нелегко. В то же время, скажу честно, я не любила твоего отца.
— Не секрет.
— Так вот, я решила: пусть все будет так, как ты хочешь. Но…
— Но?
— Подумай сам: разве я могла остаться ни с чем? Моя беременность не подтвердилась. Оказалось: элементарная задержка.
— Может быть, ты тоже не можешь иметь детей? — усмехнулся он. — Может быть, это у вас наследственное?