Стол под девушкой ходил ходуном и только чудом не разваливался на части.
Тарелка и стакан с недопитым чаем с лязгом свалились на пол, так же как и пиала с вареньем, отчего аромат сладкой малины витал невесомым облаком, словно пытался сгладить своей сладостью всю горечь этой ситуации.
Чёрт!
А так, оказывается, тоже было приятно!
Амир и не ожидал, что так будет!
Её «девочка» была аккуратная и так плотно держала член своими половыми губами, что создавалось ощущение, что он глубоко внутри неё.
- Ты шаманка Алтая что ли? – прорычал он, но вряд ли Лина услышала эти слова, и тем более поняла, о чем была в этот момент речь.
Ей было больно.
Бандит двигался резко и сильно, так, что её бедра налетали на край стола, и не было возможности притормозить хоть немного или отодвинуться, потому что руки были за спиной.
Да, он не трахал её внутрь, но легче от этого совсем не становилось.
Это был ЧУЖОЙ мужчина.
С чужим запахом.
С чужим голосом.
Совсем не приятный и грубый.
За всю жизнь её касался только Сергей – её законный муж, которого она любила и о ком искренне заботилась.
И когда в какой-то момент раздался его голос – Лина просто не поверила.
Нет, её Серёжа не мог видеть то, что происходило сейчас!
- Лина!!!
Девушка распахнула глаза и попыталась вырвать руки, или хоть как-то развернуться, чтобы увидеть своими глазами мужа, чьей окровавленное лицо потеряло все краски, а глаза в ужасе распахнулись, но бандит придавил её бедрами еще сильнее, скрутив руки так, что Лина ахнула от боли.
- Как ты можешь?!
Чертов бандит даже не обернулся.
Он продолжал двигать своими бедрами, вбиваясь в девушку еще какое-то время, и злорадно наслаждаясь тем, что мудак увидел всё, что должен был!
Он ведь не понимал, что его жену трахали не по-настоящему.
Ему это было просто не видно.
Нет, Амир не кончил.
Но через некоторое время дал девушке свободу, отпуская её руки, а затем сделал шаг назад, разворачиваясь так, чтобы горе-муженёк увидел огромный член, который был влажный, отчего тугая возбужденная головка блестела в свете лампы.
Мудак отшатнулся назад с перекошенным лицом и подгибающимися ногами, в буквальном смысле сползая по стене, пока Амир спокойно спрятал член в штаны, и обернулся к нему, глядя с высоты своего роста, и пробасив:
- Не забудь, что я могу трахать её в течение месяца в любое время. Как захочу и когда захочу. Кстати, спасибо за суп. Он был просто супер.
С этими словами Амир вышел из кухни, а потом и из квартиры, оставляя бледную и раздавленную семейную пару, которую уже вряд ли можно было назвать «семейной».
Лина едва смогла разогнуться и поднять себя со стола, совершенно не обращая внимания на беспорядок, творившейся на полу.
В её душе был такой ад, что остальное было уже не важно.
Девушка медленно развернулась на своего мужа и содрогнулась.
Он был в ужасающем виде.
Избитый, взлохмаченный, раздавленный, едва похожий на себя.
Сидел прямо на полу, упираясь в стену, словно тряпичная кукла, которую как посадили – так она и сидела.
Лицо перекошено от отёка, и местами уже стали проявляться багрово-фиолетовые синяки.
Его белая, выглаженная этим утром рубашка была в грязи и кровавых подтёках, а черные брюки стали серыми, словно он катался в пыли.
Но страшнее всего были глаза.
Он смотрел на неё, не моргая, словно видел впервые, и никак не мог вспомнить.
Его взгляд скользил по её обнаженному телу, едва прикрытому остатками халата, и каждый раз возвращался к лицу, а потом снова опускался вниз.
Но Лина не прикрывалась.
У неё просто не было никаких сил на это.
Ни моральных. Ни физических.
Она знала, что потом на её бедрах и низу живота тоже появятся уродливые синяки, а на ягодице еще пару дней будет гореть ладонь бандита.
Но разве в этом была её вина?
В голове эхом отдавались последние слова бандита: «Не забудь, что я могу трахать её в течение месяца в любое время», от которых в буквальном смысле стыла кровь.
Едва ли такие люд могут шутить.
Вот так жестоко и страшно.
Неужели Сергей пошел на такое?
Лина тяжело моргнула, разворачиваясь к собственному мужу, когда он неожиданно просипел натужно и оскорблено:
- Как ты могла?!
Девушка смотрела на него и ощущала, как в душе поднимается буря.
Она начиналась с непонимания и искреннего удивления, сродни взмаху крыльев бабочки, которые на другом конце планеты поднимет целый цунами.