И жила здесь совсем одна, с новорожденной дочкой. Как мыла полы в подъездах и в магазинах, чтобы выжить.
Ох, да что только не приходилось делать!
Лучше об этом было и не думать, чтобы самой в запой не уйти на пару недель!
В длинном коридоре, где всегда было прохладно, захлопали двери, и раздался нервный мужской голос:
- Есть кто живой?! Мне помощь нужна! Срочно!
Девушки переглянулись между собой.
Ну вот и первый пациент за сегодня!
- Надеюсь, не в задний проход запихал себе что-нибудь! – вдруг закатила устало глаза Анжелка, на что Лина не смогла сдержать смешок, - А то их за ночь трое таких было! Вечеринка что ли где-то была «Удиви друга у кого зашло дальше»?
Девушка прыснула от смеха, но поспешила выйти в коридор, чтобы начать свою работу.
По крайней мере, мужчина был трезвым и вполне себе опрятным на вид!
А то, что нервничал – так к этому работники приемного покоя уже привыкли, потому что сюда люди попадали только в состоянии острой и крайне неприятной необходимости. Хорошо, если в сознании.
- Ведем себя потише! Не нарушаем покой! – раздался тут же строгий и громкий голос дяди Феди – охранника. Вот только, когда боль скручивала тело, или тревога скручивала душу от переживания за родных и близких, то никакой строгий голос и никакие охранники часто помочь не могли.
Буйных, грубых, а часто пьяных на работе тоже хватало с избытком.
- Что у вас, мужчина? – так же строго и наверное даже грубо отчеканила Анжелка, деловито вышагивая по коридору, потому что знала, что нежности здесь ни к чему.
Время шло на секунды и промедление могло стоить потери жизни.
- Стружка в глаз попала! Третий день мучаюсь, не вижу нихрена и спать не могу!
- Это вам к окулисту!
- Какому нахрен окулисту?! Я два дня пытаюсь к нему пробиться! Чёрт этот не пускает без записи даже по острой боли! Сдохнуть мне что ли от этого глаза?! – тут же вспылил мужчина от души, добавив еще два десятка матов на счет местной медицины и окулиста в том числе.
- Ладно! Идемте в смотровую! – буркнула Анжелка, на ходу доставая ключ из кармана белого халата, и мужчина тут же ринулся за ней, сменив свой гнев за секунду:
- Да хоть куда, девушка! Только сделайте уже что-нибудь!
Дверь приемной опять хлопнула, обдувая прохладой, и раздался грохот приближающейся каталки с воплем дежурного врача скорой помощи:
- Девчат, принимайте! Открытый перелом!
Лина тут же кинулась в приемную, на ходу набирая номер травматолога.
И понеслось.
Инсульт, глубокий порез топором, отек легких, еще перелом, пьяный бомж, малыш с аллергической реакцией, ожег второй степени, сразу трое из ДТП с разными ранами разной степени тяжести. И это только до обеда.
В обед Лина поняла, что ничего не взяла с собой из еды, но в горло ничего не лезло.
Пока беготня и жесткий ритм на работе спасали от мыслей, самокопания и жалости к себе, но стоило только присесть и выдохнуть, как на душе становилось так погано и жутко, что хотелось просто умереть.
Поэтому Лина не давала себе отдыха ни на минуту, и с радостью подменяла Анжелку, которая после ночной смены засыпала на ходу, не смотря на литры выпитого кофе.
К счастью или несчастью, но поток людей не иссякал, не давая опомниться.
Лишь когда стало темно и над козырьком приемного покоя загорелась лампа – Лина устало опустилась на скамейку рядом с Анжелкой, которая вышла покурить, пока была такая возможность.
Лина не курила, но сидела рядом, накинув на плечи куртку, и ощущала, как гудели её ноги от беготни в течение дня.
Нужно было пережить ночь, а там – домой и спать с чувством полного удовлетворения, что она сделала всё, что только от неё зависело.
Спать крепко-крепко и не думать ни о чем!
Нужно было поговорить с Григоричем, чтобы он поставил ей побольше смен в этом месяце. Он будет рад, да и Лине вселенская усталость пойдет только на пользу.
Анжелка молчала какое-то время, как и Лина, пускала дым, глядя через него чуть прищурившись. А потом с каким-то придыханием проговорила:
- Чёрт! Быть не может…
Лина не сразу поняла, о чем именно говорит женщина.
Не сразу она и проследила за её взглядом, направленным вперед, где на темной не освещенной парковке стояла машина.