Не рассмеялся и не стал шутить на этот счет, только пробурчал приглушенно:
- Кошачьи нежности короче. Надо целоваться и обниматься?
- Это всем женщинам надо.
- Все меня не интересуют. Я про тебя спрашиваю.
- Да, мне нужно, - призналась Лина и задумчиво уставилась на мужчину в мыслях о том, а умел ли он в принципе быть ласковым? – Я думаю, мало кто любит грубость.
Амир усмехнулся и изогнул бровь:
- Я тебя удивлю, но многие любят.
Он не стал вдаваться в подробности и рассказывать о том, что были у него женщины, которые просили бить их по лицу, например. Не кулаком, конечно! Но чтобы пощечины потом горели на коже. А еще была одна, которая млела и возбуждалась, когда Амир её материл самым жуткими матами. Обзывал, унижал, но ей это нравилось, хотя сама мадам была директором крупной фирмы и часто срывала свою злость на подчиненных.
Впрочем, сейчас Амир отчетливо понимал, что женщина должна быть женщиной, а не маньяком-извращенцем.
Сила женщины была в её слабости.
В мягкости.
В том, чтобы она вызывала в душе даже такого мужчины, как он, в первую очередь желанием защитить и согреть, а потом уже всё остальное.
Она должна быть хозяйкой очага, душой дома, тихой рекой, которая собой способна успокоить любую самую огненную бурю, которая может закрутить всё мужское существо за долю секунды.
А если сама женщина будет подливать масла в этот огонь, то грош цена таким отношениям. Ну а в случае с Амиром – это было просто опасно физически, потому что в моменты ярости он себя не контролировал.
Ему нравилось, что за эту ночь Лина научилась смотреть на него и больше не отводила глаза. Постепенно она привыкала, хотя сама себя еще не понимала.
- Ты почему не кушаешь ничего?
- В меня больше не влезет.
- Звучит, как вызов, - усмехнулся задорно Амир, - А до этого всё отлично влезало. Проверим?
Глаза девушки округлились.
- Что, опять?!
- Не опять, а снова. Я же тебе сказал, что трахаться сегодня будем, пока ты не кончишь. И потом только второй час ночи, до утра еще уйма времени. Тебе же завтра не на работу?
- Нет.
- Ну вот и отлично. Какие тогда планы на завтра?
- Спать! Просто спать! Закрыть глаза и погрузиться в темноту! – Лина выпалила это так быстро и яростно, что Амир снова рассмеялся.
- Ладно, договорились. Поспишь часов до двух дня, - кивнул он, допивая свой чай и закидывая в рот последнее печенье, - Потом у нас по плану рыба и дегустация нового чая. А вечером второй раунд. Все таки будем учить тебя оргазму, пока ты не научишься.
Кажется, девушка едва не застонала, но в последний момент сдержалась и снова недовольно поджала губы.
Ничего! Это было только начало!
Вот она же уже стала привыкать к нему. Смотреть в глаза. Значит, научится и говорить свои мысли.
- Убирай посуду со стола и иди ко мне.
Лина покосилась на бедра мужчин, чтобы лишний раз убедиться в том, что он снова возбужден и снова готов!
Да что ж такое!
Всем обычным НОРМАЛЬНЫМ людям нужен был отдых!
А Амиру была нужна только еда и секс!
Много-много секса!
И много-много еды!
Просто в голове не укладывалось, как такое было возможно!
Правда думать об этом Лине было некогда, да и сил уже на это просто не было.
Она убирала со стола опустевшие тарелки, ощущая взгляд мужчины на себе.
Лину вводило в ступор и смущение ощущение того, что она ему нравилсь.
Нравилась настолько, что он вот так сильно возбуждался столько раз подряд.
Впрочем, это ведь могла быть просто физиология и не больше?
Сложно было сказать – он со всеми вот так же кайфовал, или только с ней? Его возбуждение было заразительным, и в этом была большая проблема для девушки, потому что поддаваться ему она не хотела.
- Ты долго возишься с этими тарелками.
Бандит вероломно подхватил её своими ручищами и усадил перед собой прямо на стол, сдергивая полотенце, и оставляя обнаженной, каким был и он сам.
Больше Лина не пробовала прикрываться, хотя смущение до конца, конечно же, не прошло.
- Сегодня ты – мой главный десерт.
Проурчал большой мужчина и снова его глаза изменились, став почти пьяными, отчего темный взгляд блестел как-то по-особенному томно и сладко.
Сейчас он походил на огромного зверя, который урчал и ластился сам. Стоило только протянуть свою руку и казалось, что он прижмется к ней, или начнет целовать каждый палец, а затем ладонь.
Надо сказать, что при всей своей грубости, резкости движений и этой силе – с Линой он был максимально спокойный, и не скупился на ласку. Он просто зацеловал все её тело, не принимая никакого отказа. Было видно, что ему искренне нравилось прикасаться к ней.