Отношений в таком случае не будет, это понятно, но кто его будет долечивать? Будет ли его новая сиделка так же терпелива и внимательна? А что если Рома вообще забросит лечение?
Мне не было все равно на здоровье Ромы. Его выздоровление и восстановление меня беспокоили даже больше, чем мое положение рядом с ним. Может быть стоит подождать с разбором полетов? Пусть Морозов еще немного подлечится, и сможет хотя бы обходиться без инвалидной коляски? Из-за своего бабского эгоизма я рискую потерять все, чего мы с Ромой добились за неделю, как врач и пациент. Самое сложное было наладить контакт и заставить его что-то делать. И у меня это получилось!
– Могу помочь насчет повара, – вывела меня из задумчивости Марина, напомнив о том, что я ныла еще и о бытовухе. – Есть у меня знакомая моей знакомой, приятная женщина...
– Ты знаешь, Марин... Не надо пока. Совместная готовка с Морозовым не так плоха. Это... очень сближает. Не так, как секс.
Я рассмеялась, и она тоже. Хорошо, что Борисова приехала. Встряхнула меня, заставила посмотреть на свои загоны с другой стороны.
Мы присоединились к мужчинам, и я немного расслабилась. На улице аппетитно пахло шашлыком, стол ломился от закусок, погода была чудесная, а, главное, там был Рома.
– Я соскучился, – шепнул мне мужчина, когда я села рядом с ним.
Эти простые слова теплом разлились у меня в груди. Я смотрела, как Рома накладывает мне в тарелку румяные куски мяса, чувствовала его бедро, прижатое к моему бедру, он так радостно мне улыбался...
Я представила всего на секунду, что я у себя дома, одна, и больше никогда не увижу Морозова, и мне стало плохо. Нужно отложить все разговоры о моем недовольстве на потом. Чего я взъелась на мужика? Не такой уж он и мудак.
Вечер прошел великолепно. Я прекрасно вписалась в эту меленькую, тесную компанию. Не было каких-то неловких тем, типа разговоров о жене Морозова или его туманном будущем, чему я была очень рада. Мужчины воздержались от спиртного на протяжении всего застолья. Куда Морозов дел свой коньяк, я не имела понятия, но то, что он послушался меня и не стал его пить, не могло меня не тронуть.
Вообще, стоило пригласить Борисовых только ради того, чтобы увидеть, как смеется Рома. Оказывается, он может быть веселым и разговорчивым, и очень обходительным.
Пока мы сидели за столом, мой питомец зорко следил за тем, чтобы мой бокал с вином не был пустым, периодически подкладывал мне в тарелку еды, как будто хотел накормить меня на неделю вперед, а когда стало прохдадно, вызвался сходить мне за кофтой.
– Никогда не думала, что Рома может быть таким жизнерадостным, – сказала я Борисовым, воспользовавшись его отсутствием.
– Вообще-то мы давнько не видели его таким, – ответил Саша. – Если честно, я думал, он придумает отмазку какую-нибудь, чтобы его не беспокоили гости, но как видишь...
– Общение с тобой определенно Ромке на пользу, – добавила Марина. – Он выздоравливает!
Борисовы подтвердили мои опасения. Сейчас не время скандалить с Морозовым. Потом. Все потом. Пусть сначала поправится и окрепнет.
Вернулся Рома, накинул мне кофту на плечи, почему-то свою, но так было даже лучше. Он сел рядом, чмокнул меня в висок и притянул к себе на грудь. Это что-то значило? Если Морозов не скрывает своей связи со мной в присутствии своих друзей, значит, он серьезно ко мне настроен? Мог бы сделать вид, что мы с ним просто приятели. Но он не сделал, и это было приятно.
Борисовы помогли нам убрать последствия застолья, и тепло попрощавшись, уехали домой.
Мы с Ромой вместе проводили их, а затем Морозов, впервые без моей помощи, закатил свое кресло в дом.
– Слава богу, они свалили! – выдал он, хватая меня в гостиной.
– Я думала, тебе понравилась вечеринка? – удивилась я, искреннее наслаждаясь объятиями мужчины.
– Да, но мне не терпелось остаться с тобой наедине, – сказал Рома, целуя меня в губы. – Хочешь еще выпить? – неожиданно предложил он, подарив мне крышесносный, головокружительный поцелуй. – У меня есть бутылка отличного вина.
– Нет, Рома, думаю, мне хватит на сегодня.
– Может, хочешь тогда поговорить? – заглядывая мне в глаза, спросил он.
– А... о чем? – насторожилась я.
– О том, какой я козел. – Мне стало неловко, и я опустила глаза. – Может расскажешь, что происходит?
– Ничего не происходит, – буркнула я, освобождаясь от его рук. – Я просто волнуюсь за тебя, Рома. Очень сильно волнуюсь.
Это было правдой, и добавлять я ничего не собиралась.