Пока я размышляла, чего бы мне самой хотелось на завтрак, вернулся Рома. Он вошел в спальню, и у меня челюсть отвисла, когда я увидела, что пришел он не с пустыми руками. В одной руке он держал поднос с едой, а в другой огромный букет ярко-малиновых роз.
– Это мне? – восхищенно уставилась я на цветы, которые мужчина вручил мне с каким-то торжественным видом. – Когда ты успел?
– Еще вчера заказал доставку, – пожал плечами Морозов. – Хотел сделать тебе сюрприз.
Он присел напротив меня и аккуратно поставил между нами поднос с завтраком на двоих. Сандвичи с рыбой, омлет и кофе в фирменном стакане того же ресторана, где мы уже заказывали еду прежде.
У меня не было слов, чтобы выразить нахлынувшие эмоции. Слезы навернулись на глаза, в носу защипало, а ком, вставший в горле, мне удалось проглотить не с первого раза.
Сюрприз, безусловно, удался! Удивил, так удивил!
Морозов смотрел на меня так, будто ждал той самой похвалы, так что пришлось собраться и подобрать слова благодарности.
– Ты меня растрогал, Рома! – сказала я, вложив в свою речь всю искренность, на которую была способна. – Не ожидала от тебя такого жеста, если честно... Блин, я в шоке! – воскликнула я и рассмеялась.
То, как самодовольно заулыбался Морозов, свидетельствовало о том, что мне удалось выразить свою радость.
После завтрака Рома набрал своего юриста и сообщил ему, что желает развестись со своей женой. Вот так вот просто он решает такие вопросы! Он сделал это в моем присутствии. Зачем? Чтобы дать мне понять, что он не балабол? Что ж, Морозов стремительно набирал очки в моих глазах, как мужчина, так что черт с ним с этим дурацким кунилингусом!
Вопреки моим страхам и опасениям, Морозов с того дня, пошел на поправку. И не только в физическом плане. Помимо того, что мне больше не нужно было заставлять питомца что-либо делать, потому что режим и диету он соблюдал без моих пяти копеек, мужчина начал понемногу открываться мне, рассказывая о личном.
Восторженные истории Морозова о его прежней жизни только подтвердили мою догадку о том, что он не может и не хочет мириться с реальностью, с тем, что вся эта его успешная жизнь теперь в прошлом. Будущее Ромы существовало, но только для меня. Он же понятия не имел, чем бы он хотел заниматься, раз уж с большим спортом покончено, поэтому всячески избегал этой темы или злился, если я начинала задавать наводящие вопросы.
Я была терпелива. У нас есть настоящее, более чем прекрасное, так зачем мучить Рому планами на жизнь? Я пока не знала, войду ли я в это самое будущее вместе с ним, но очень сильно этого хотела.
Последующие три недели мы провели так же вдвоем с Морозовым. Это был какой-то медовый месяц, не побоюсь этих слов! Мы не отходили друг от друга ни на шаг, все делая вместе: спали, ели, занимались спортом, гуляли, мылись, смотрели телевизор. Даже готовили мы с Ромой теперь с каким-то удовольствием, пробуя освоить новые блюда.
Когда мы, наконец, добрались до гаража Морозова, то наша совместная жизнь перестала сводиться к двум этажам его дома. Рома пару раз «вывез» меня в ресторан. А когда я сказала, что мне нечего надеть, то он меня еще и в магазин свозил, чтобы приодеть. Про цветы и комплименты, хоть и своеобразные, грубоватые, мужчина тоже не забывал. Если бы не наше совместное проживание с первого дня знакомства, Морозов выглядел бы, как обычный мужчина, который ухаживает за женщиной.
Я никогда не была так счастлива!
И Рома тоже. По крайней мере, мне так казалось. Не скажу, что Морозов слишком уж переменился, но так старался мне угодить, так радовался, когда радовалась я, что я чувствовала, что не безразлична ему, что я для него что-то большее, чем врач, с мокрой щелью между ног. И это было прекрасно!
33. Таня
– Привезешь мне завтра котлеток? – жалобно попросил Рома. Так дети выпрашивают у родителей денег на сладости.
– Конечно, – улыбнулась я.
Морозов лег в клинику на плановое обследование. Оно должно было занять пару дней, не больше, но это время мы были вынуждены провести в разлуке.
Палата Ромы была шикарной, больше похожей на номер в отеле. Он только «заселился» в нее, а уже начал ныть, о том, как плохо здесь кормят. У кого, что болит...
Меня же больше волновало, что покажет обследование. Рома уже обходился без коляски, но ходил все так же с трудом, опираясь на трость. Он жутко комплексовал из-за нее, бурча о том, что похож на немощного старика, поэтому ему не терпелось поскорее от нее избавиться.
Как врач, я понимала, что процесс восстановления Морозова будет не быстрым, поэтому старалась свести в шутку его недовольство.