– Вот именно! – Приятно было, черт возьми, что меня узнали, но сейчас не было никакого желания автографы раздавать. – Бедолага, тебе сейчас кадык вырву, если не съебешься отсюда! – пригрозил я.
– Я буду жаловаться! – возмутился мужик.
Я шагнул в его сторону, и его из кабинета, как ветром сдуло. Танюша проводила пациента глазами и перевела взгляд на меня.
– Ты что творишь! – зашипела она на меня. – Меня из-за тебя уволят! Проваливай к черту! Не мешай мне работать! Меня ждут пациенты!
– Я вообще-то следующий!
– Что?
– У меня талончик! – радостно заявил я.
Танюша села за стол и покачала головой.
– Ладно, – обреченно вздохнула она. – На что жалуетесь, Роман Николаевич? Подцепили что-то нехорошее? Что за проблемы?
Вот, значит, какого она обо мне мнения? Думает, я по другим бабам бегал, пока мы были в ссоре? Я подошел к ее столу. Не сводя с доктора глаз, я расстегнул ширинку и вывалил перед ней свое хозяйство. Танюша посмотрела на моего питона, потом на мое лицо, явно охреневая от происходящего.
– Вот, доктор, моя проблема! Представляете, не стоит ни на кого, кроме вас! – жалобно произнес я, подметив, как девчонка облизнула губешки и судорожно сглотнула. – Что делать, доктор? Помогите!
– Это не ко мне! – хрипло произнесла Танюша, нервно заерзав в кресле, а затем снова посмотрела на питона. – Я не лечу импотенцию...
– А мне кажется, что к вам! – усмехнулся я. – Смотрите, доктор, заработало!
– Вообще-то, можно было пройти за ширму, а не трясти тут своими причиндалами! – заругалась на меня Кобра. – Тебе заняться нечем, Морозов? Я думала, ты к бою готовишься!
– Я отказался от него, – глядя прямо в глаза Кобре, ответил я. – Потому что понял, что ты – вся моя жизнь! Я отказался только ради тебя!
Мой бессовестный пиздеж о причинах отказа от подгона бывшей женушки возымел успех. Танюша раскрыла ротик от удивления, ее щеки полыхнули румянцем, а в глазах заблестели слезы. Как трогательно!
Боже, я только сейчас понял, насколько сильно скучал по пигалице! Я смотрел на ее лицо, умиляясь его выражением, а вот мой питон, все еще болтавшийся на свежем воздухе соскучился немного по другому.
Я же мечтал оттрахать эту Кобру в прикиде врача? И очечи, которые меня раздражали, сейчас были совершенно к месту.
– Убери это! – смутилась Танюша, глянув на мой член, уже стоявший колом.
Да куда же я его теперь уберу? Она прикалывается?
– Иди сюда, мелкая!
Я выдернул Танюшу из кресла и поцеловал, вжимаясь горящим питоном в ее живот. Она ахнула от неожиданности, но меня не оттолкнула, наоборот, обвила мою шею руками, отвечая на поцелуй.
Мы целовались, как безумные, кусаясь, трогая друг друга руками.
– Прости, Танюша, – прохрипел я ей в губы. – Я должен трахнуть тебя прямо сейчас!
Уже в следующую секунду Кобра была загнута рачком на столе, а ее халат задран кверху.
– Да ты чокнулся, Морозов! – снова зашипела мелкая, пытаясь вырваться. – Сейчас кто-нибудь зайдет!
Мне-то что? Пусть заходят! Меня это только сильнее подзадорило. Адреналин так и бомбил! Девчонка возмущенно продолжала трепыхаться, но куда уж ей против меня?
– Стой смирно, а не то я выволоку тебя в коридор и там отымею! – рыкнул я.
– Все мечтаешь попасть на первую полосу газет? – съязвила Танюша, но дергаться перестала, потому что получила шлепок по тощей жопе.
Она приглушенно ахнула и вцепилась руками в край столешницы. Подцепив пальцем ее стринги, я стащил их вниз, добираясь до самого сладенького. Танюша, в отличие от меня не успела возбудиться, ее дырочка была не достаточно влажной, но я не мог больше ждать. Приставив голову питона ко входу, я осторожно толкнулся в нее, заполняя собой.
Танюша всхлипнула, прикусив кулак, и зажмурилась. Сжав ее бедра, я зафиксировал девчонку, вышел почти до конца и толкнулся снова. Сдерживался, как мог, чтобы не причинить ей дискомфорт или боль, чуть зубы не стер в порошок. Сердце долбило прямо в башку, яйца трещали от напряжения! Как я продержался так долго без Танюши? Каким-то чудом.
Просовываю руку ей под животик и начинаю неспешно поглаживать клитор пигалицы, чередуя движения руки с толчками. Танюша начинает постанывать чаще и громче, а мой питон уже скользит, как по маслу, блестя от ее смазки.
Потекла моя девочка! Так-то лучше!
– Боже, Рома... – стонет Танюша, подаваясь попочкой мне навстречу.
Я отпускаю вожжи и начинаю таранить ее лоно уже смелее. Кабинет наполняют хлюпающие звуки, хлопки наших сливающихся тел, Танюшины ахи и мое рваное дыхание.