Девчонка напрягается, как перед прыжком, и захлебываясь собственным криком, сжимает меня своими стеночками, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Еще пара толчков в податливое, обмякшее тело пигалицы, и я выстреливаю спермой глубоко внутрь нее.
С минуту мы стоим не двигаясь, восстанавливаем дыхание и сердцебиение. Девчонка еле стоит. Если бы я не держал ее, она сползла бы под стол, бедняжка.
Танюша отмирает первой. Снимает очки, бросает их на стол и судорожно начинает поправлять на себе одежду. Я вытаскиваю питона, отказывающегося опадать, и прячу его в трусы, застегиваю джинсы.
– Зачем ты в меня кончил? – бурчит Танюша. – Долбаный придурок!
Отвернувшись от меня, она вытирается салфетками, а затем, натянув трусики, начинает судорожно рыться в шкафчике.
Об этом мы можем и дома поговорить!
– Собирайся, Танюша! – выдыхаю я, все еще не до конца веря в произошедшее. От бурного траха у меня немного слиплись мозги. – Мы едем домой!
39. Таня. Эпилог.
Да где же эти чертовы таблетки? Я точно помню, что когда я принимала кабинет, здесь была упаковка препарата для экстренной контрацепции!
– Таню-ю-юша! – настойчиво позвал меня Морозов.
– Никуда я с тобой не поеду! – воскликнула я, с силой захлопнув дверцу шкафа.
Боже, что я за дура? Только залететь не хватало от этого идиота! Венеролог схлопотала нежелательную беременность прямо на рабочем месте! А может и болезнь какую нехорошую. Неизвестно, где Морозов шлюхался две недели, да так, что ему позвонить было некогда!
Это было бы смешно, если бы не было так грустно!
– Это твоя сумка?
Я повернулась к Роме. Он держал мою сумочку двумя пальцами и запихивая в нее мои очки, а затем телефон.
– Оставь мои вещи в покое! – возмущенно воскликнула я и бросилась к столу.
– Это все? – уточнил Рома, когда я выхватила у него свою сумочку.
Я даже ответить ничего не успела. Он присел, уперся плечом мне в живот, а затем резко выпрямился и хлопнул меня по жопе рукой.
Мамочки! Рома закинул меня на плечо, как мешок с картошкой, и решительно направился к выходу.
– Быстро отпусти меня! – завизжала я, как ненормальная, молотя кулаками и сумкой по его спине. – Ты совсем что ли?
В ответ Морозов не издал ни звука, только еще раз приложил меня по заднице ладошкой. Больно же, сука!
Совершенно спокойно Рома вынес меня из кабинета и пошел по коридору. Висев вниз головой, я не могла видеть, кто попадался на нашем пути, но кто-то точно мельтешил, да не один человек.
Господи, какой позор! Я даже кабинет не заперла! Как мне теперь на работу возвращаться? С какими глазами?
Морозов вернул меня в вертикальное положение только возле своей машины.
– Теперь меня точно уволят, – обреченно произнесла я, пытаясь поймать координацию в пространстве.
– Да похеру вообще, – усмехнулся Морозов, заталкивая меня в машину. – Нечего чужие хуи разглядывать! У меня тоже есть, смотри, хоть целыми днями! – с этими словами он захлопнул дверь с моей стороны, обошел машину и сел за руль.
Ехали мы в полном молчании. После эмоционального всплеска и яркого оргазма, на меня навалилась усталость и апатия.
Искоса я поглядывала на Морозова. Выглядел он весьма довольным.
Я снова начала корить себя за слабость. Зачем я с ним потрахалась? Опять. Он даже прощения не попросил, и похоже не собирается, а я уже ноги раздвинула, точнее раком загнулась!
Так мне обидно стало. До слез! Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься прямо в машине.
Что Морозову от меня нужно? Он так и не объяснил. А я? Дура, ой дура!
Пришел, увидел, отымел!
Ладно, поговорить нам и вправду надо. Выскажу хотя бы этому мудаку, все, что о нем думаю!
Когда я вошла в дом Морозова, мне стало немного легче. Как будто я реально вернулась домой, и меня тут стены поддерживали сейчас. Неудивительно, здесь я была счастлива с Ромой.
– Садись на диван, я сейчас! – приказным тоном сказал мне Рома, когда мы вошли в гостиную.
– А можно в туалет? – съязвила я.
– Только попробуй свалить! – погрозил мне пальцем Морозов и ушел в направлении кухни.
Я обреченно вздохнула и поплелась в ванную на первом этаже. Тщательно подмывшись, я выбросила мокрые от спермы Морозова трусы в мусорное ведро, проклиная себя за неосмотрительность. Он же специально это сделал? Специально кончил в меня? Размножаться приспичило? А меня кто-то спросил? Я может не готова рожать маленьких Морозовых?
Час прошел с того момента, как Рома вынул из меня своего питона, но мне казалось, что у меня в животе уже кто-то шевелится! Или это от голода урчит? Жрать надо чаще, а не обо всяких там неандертальцах тосковать!