— На этот раз ничего не должен, — спокойно ответил Деон. — Поддерживать порядок в городе — моя непосредственная задача. Но в следующий раз постарайся не останавливать движение на улицах. Вон и лавка кузнеца, — показал он на дверь с железной подковой.
— Лута, — дернула меня Айка, — чего он такой злой? Он же котенка спас.
— Не плохой, просто любит во всем порядок и точность.
— Как Марти?
— Больше, чем Марти, — улыбнулась я.
Мы вошли в кузницу. Лицо обдало жаром от печи, стук молотков тут же замолк, как только прозвенел колокольчик над дверью.
— О, герр Краут, — навстречу нам вышел высокий широкоплечий мужчина, из одежды на нем были только брюки, фартук и огромные рукавицы, — рад вашему визиту. Что-то отите заказать?
— Да, Аламут, леди нужны инструменты для работы.
— Конечно, — мужчина снял перчатки и достал из-под стола огромную амбарную книгу, пролистал страницы и приготовил ручку. — За счет города или за счет леди?
— За счет леди, но оформи длительную рассрочку.
— Новенькая, да? — растянулся кузнец в улыбке. — Я уже слышал о новой прическе мадам Квинс. Об этом весь город говорит. Что вам нужно?
— Ножницы разных видов, — начала перечислять я, — они все должны быть односторонней заточки и с тупыми концами. Нужно сделать зубцы разной длины и частоты. Еще три типа железных расчесок: с длинными зубцами, частыми, редкими и крутящимися.
— Крутящимися?
— Да, это нужно, чтобы спутанная шерсть не вырывалась, а расчесывалась.
— Как интересно, — кузнец был явно в восторге. — Вы должны мне нарисовать образцы.
— Можно я? — вызвался Марти, — полную схему с размерами в трех проекциях.
Кузнец сдвинул брови, на секунду задержался на Марти, потом резко улыбнулся и похлопал мальчишку по плечу.
— Смышленый! Вы правильно приехали. В подмастерья к любому может пойти, с руками оторвут.
— Занимайтесь, — Деон, который до этого не выказывал интереса к нашим обсуждениям, стал выглядывать в окно и резко заторопился, — я вернусь позднее.
— А подкова у вас на двери волшебная? Вы ее сами делали? А это такая лошадь большая была? А как делают подковы? А что-то маленькое можете? — забросала Айка вопросами кузнеца.
Пока он повел Айку показывать, как работает кузница, а Марти увлеченно рисовал схемы расчесок и ножниц (которые он знал наизусть, мы с ним вместе придумывали эскизы в доме у графини и заказывали их у местного кузнеца), я пыталась понять, куда же ушел Деон.
Выйдя на улицу, я увидела, как он скрылся за поворотом. Пробежав за ним, свернула за угол и остановилась. Дорогу перегораживала золоченая карета, на двери которой был изображен такой же баран, как и у герцога, только повернут он был в другую сторону. На опущенной голове сверкали завитые рога, такие же как на знакомой мне карете.
Резко вспыхнуло воспоминание. Мне лет шесть, я сижу на полу своей комнаты и играю. Вбегает мама, что-то кричит, хватает одеяло с кровати, заворачивает меня в него и выбегает на улицу. Вокруг творится что-то страшное: все кричат, бегут, полыхают крыши домов. Всадники проносятся по деревне, сбивая с ног каждого, кого настигают. Я на плече у мамы, она бежит, но путь ей преграждает конный всадник. Он замахивается, мама прижимает меня к себе, но резкий голос останавливает. К нам подъезжает карета. Я таких никогда не видела, она вся сверкает в отблеске полыхающего огня.
— Женщину с ребенком забери, прислуга нужна в графстве, — раздается голос из кареты.
Всадник подъезжает и выхватывает меня у мамы и перекидывает ее через седло. Последнее, что я помню, это золотой баран с закрученными рогами на двери кареты бьет копытом. Я всегда думала, что только один человек виновен в разграблении моей деревни и нашем похищении. Теперь, оказывается, их двое.
Я схватилась рукой за стену. Такого не может быть, два фавна в одном городе? Около кареты стоял Деон, смотря в открытое окно с кем-то. Мне нужно было услышать, о чем они говорят. Улица была пустая, подкрасться незаметно было невозможно. Но карета стояла поперек дороги так, что одна сторона прижималась к стене. Перебежав улицу, я прокралась вдоль дома, быстро юркнув за карету. Провела рукой по рогам барана на двери. Точно такой же. Только в какую сторону он смотрел тогда, в детстве?
— Леон, ты слишком много на себя берешь, — раздался гневный голос Деона. — Тебе в этом городе не рады, ты это прекрасно знаешь.
— Дорогой братец, — ответил его собеседник из кареты, — ты никогда не был гостеприимным. Это фамильная черта, я не обижаюсь. Но вот недальновидность явно унаследовал не по отцовской линии.