— Да.
— Превосходно. Что мы ему ответим, Геннадий Владимирович?
Лысый снял очки, устало потер тыльной стороной ладони лоб. Потом сдавил пальцами глазные яблоки.
— Еще одна стандартная процедура. Сделаем молодого человека вольнонаемным рабочим и доставим с образцами за Периметр. Всё равно послезавтра я собирался отправлять вертолет в Брянский филиал… Итог: если готов подождать в Бункере до послезавтра, из Зоны мы его вывезем.
Баронесса посмотрела на меня выжидательно.
— Да, конечно. Послезавтра так послезавтра.
— Подождите, — требовательно произнес ученый.
Озёрский хотел было надеть очки, потом увидел какое-то пятнышко на линзе, вынул белую тряпочку и принялся ликвидировать его. Ни к кому не обращаясь, он сказал куда-то в воздух:
— До чего же спать хочется. Две недели острого недосыпа это перебор…
Осмотрел линзу. Надел. Ништяк ему линза, тряпочка свое дело знает.
— У меня к вам вопрос, молодой человек… Простите, как мне вас называть?
— Сталкер Сотка.
Говорил же! Весь в себе мужик, пока через мегафон прямо в ухо не крикнешь, не воспримет.
— Это кличка, а не имя.
— Тимофей.
— Тимофей… э-э… чеевич?
Далось ему мое ФИО! Что они там, на островке, не насиделись? Хотят продлить удовольствие?
— Тимофей Дмитриевич.
— Это прекрасно! Послушайте, Тимофей Дмитриевич, Юсси — человек добрый, а я — нет. И я не хочу вашей смерти. Поэтому спрошу без затей: вы ведь недавно в Зоне, опыта нет, так вы хоть понимаете, что именно нас разделяет на этом мосту? У меня есть подозрение, что при попытках спасти нашу группу вы сами безнадежно застрянете или нас погубите.
Я уже воздуха в рот набрал, ребята, чтобы послать лысого на хрен… а потом сообразил: он ведь прав. Чем мне как сталкеру гордиться? Тем, как тушканов гранатой разогнал? Как напугал пса-телепата? Как заблудился в трех соснах? Или как в вагоне тушенку трескал?
Поэтому я ответил ему просто:
— На мостике — «гравиконцентрат в стадии пониженной сингулярности». Чтобы разрядить его, нужна дополнительная масса.
Мне показалось, что такому человеку должны понравиться высоконаучные слова.
— Точно, — устало откликнулся проф. — Жадинка. Но вы все равно не понимаете. Поглядите-ка внимательнее, что еще имеет место быть на мостике.
Ну, глянул. Ну, куча песка и камней.
— Не понимает, — с сожалением подтвердил Гард.
Озёрский интеллигентно зевнул.
— Я поясню вам, Тимофей Дмитриевич. Ради доброго здоровья всех нас, здесь ныне пребывающих, не стоит тревожить жидкость, которая заполняет нижнюю часть Карьера. А попытки накидать побольше песка и булыжников неизбежно приведут к тому, что в один прекрасный момент что-нибудь просыплется. Не две-три песчинки, а целая горсть. Или камешек. После этого спасать будет некого. Вы знаете, что такое аномалия с «радарным синдромом»?
— Нет, — честно признался я.
— В радиусе порядка трехсот метров от центра фонового излучения жидкость можно тревожить лишь предметами из металла… Да еще из столь редких элементов таблицы Менделеева, что здесь, в Зоне, их в принципе быть не может. А вот песочек, камушки… да еще, может быть, кто-нибудь от большого ума высморкается… — он посмотрел на мэнээса, — это верная смерть. Нас убьет за несколько мгновений вспышкой мощнейшего пси-излучения, Тимофей Дмитриевич.
— А где тут центр излучения? Может, отключить его, я не знаю…
Мэнээс опять ухмыльнулся.
— Идея не столь плоха, Тимофей Дмитриевич, — ответил Озёрский. — Но, видите ли, только сегодня утром мы сумели собрать данные, позволяющие в самом общем виде описать природу и режим активности «радарного синдрома» в Карьере. Где концентратор излучения К мы еще не знаем.
У Гарда лопнуло терпение:
— Долго возимся, проф. Просто скажите ему, мол, пусть отойдет, а дальше…
— Я хочу, капитан, чтобы молодой человек действовал с полным осознанием ситуации, — сказав это, Озёрский повернулся ко мне и продолжил разъяснения: — Мы набросали вот эту кучу вчетвером. Неужели вы думаете, что четверо физически здоровых людей не сумеют набить жадинку до упора хоть за полчаса?
«Действительно странно», — подумал я. На роже у меня, надо думать, эта мысль отразилась.
— А потом кидать стало некуда. Еще бросок — и песок просыплется. Поэтому я запретил разрядку жадинки. И вам запрещаю. Лучший из всех возможных вариантов, поверьте, таков: отойдите шагов на двести от обрыва, там аномалия «магнетик» перестанет глушить связь, и дайте сообщение о нас… — тут он громко и внятно продиктовал адрес, а потом еще раз громко и внятно продиктовал адрес.