— Клещ, — говорю, — долгий разговор. Ну чего нам теперь тут… Все равно каждый при своем останется.
Он качает головой невесело. Ерунда у нас с ним какая-то получилась. Вчера вроде поубивать друг друга хотели, сегодня вроде скорешились. Но сейчас вот снова заговорили на разных языках.
Клещ принимается собирать артефакты да складывать их в какой-то резиновый мешочек. Всякий раз, когда в мешочек ложится новый артефакт, он вроде растягивается, а потом опять делается маленьким, будто туда ничего не клали. Такая вот странная вещица у него.
— Что глядишь? Никогда прежде гибкого контейнера не видел?
Поджимаю губы, мол, ни фига не видел.
— Чему они вас только в Ордене учат?! Тут принцип работы на использовании двух артефактов построен. Один — в виде мелкой крошки, а от другого — отвар… Опять же наши умельцы из Зоны наладили.
И объясняет-то Клещ как-то уныло. Будто куском дерьма по наждачной бумаге пишет: не столько разъяснить, сколько быстрее разъяснение закончить ему хочется.
Смотрит на меня с печалью и досадой.
— Всё, парень, я с тобой расплатился. Кранты «радарному синдрому»… Так?
— Так. Всё по-честному.
— А теперь будем выбираться отсюда.
Глава 13. Химера
Клещ ушел тихо, никаких ссор затевать не стал.
Оставил мне и рюкзак, и оружие, повернулся спиной и зашагал прочь. Не колебался ни секунды: стреляй — не хочу.
Появилась у меня сердечная симпатия к этому душегубу. Хрен его знает почему. Безо всяких причин… И я крикнул ему вслед:
— Куда ты, Клещ? Может, вместе из Зоны выйдем?
Он поворачивается и говорит:
— Чует мое сердце, мы еще встретимся, салажонок, еще поспорим о важном за стопкой чая. Зона — она человеческие споры любит… Но сейчас нам с тобой не по дороге. И тебе надо держаться подальше от меня.
— Ты думаешь?
— Я же темный сталкер, ты забыл?
— Ну, темный. И хрена ли?
— Я многое чувствую заранее, так сказать, авансом… Например, сейчас я чувствую, что человек, за головой которого я пришел в Зону, идет ко мне. Он не один, и он уже близко. Он так же хочет убить меня, как и я его. Но все-таки прикончу его я. По святому закону мести… В общем, не до тебя мне сейчас, радиоактивное мясо.
Мне вдруг вновь стало его жалко — такого старого и такого злобного.
— Месть? А нужна она тебе — эта месть? Может, ну ее на? Ты же богатый человек теперь!
— Ты не поймешь, сынок. Некоторые вещи нельзя забыть. И простить тоже нельзя.
— А вдруг — можно?
Он сплюнул вяло так и говорит:
— Наверное, можно… Но зачем?
Я растерялся. Что ему ответить? Тогда я не знал. Это сейчас мне кажется, что знаю.
Для того чтобы накормить жадинку досыта, понадобилось килограммов пятнадцать песку. Жадная оказалась жадинка. Гребли с обеих сторон — молча, сосредоточенно.
Юсси миновала мостик первой. Подождала остальных. Потом объявила:
— След в след. Первой иду я. Вторым — Чебыш, третьим — Сотка, четвертым — вы, Геннадий Владимирович. Замыкает Гард. Быстрым шагом, общее направление на аномальную рощу. Верно, Гард?
— Верно. Либо южнее, либо севернее, только не через Янов.
— Двести шагов вперед, марш!
Меня ни о чем не спросили. Просто поверили или, может быть, по каким-то своим датчикам поняли: «радарного синдрома» больше нет. Что всё это моя заслуга, я пока не говорил, скромность меня заедала! А что вызов на указанный адрес отправлен, это я им сказал…
Они были спокойные, уверенные в себе ребята.
Юсси:
— Всем: стоять. Подтянуться ближе ко мне. Гард, подойди: есть связь. Надо прикинуть маршрут.
И они негромко заворковали в сторонке, мол, нужно видеть обстановку, мол, как бы не нарваться на бандитский заслон… чего-то гон продолжается… чего-то безопасней запросить…
Профессор Озёрский обратился ко мне:
— Пока специалисты совещаются, как им лучше довести нас до Бункера, а задам вам, Тимофей Дмитриевич, один чисто дилетантский вопрос. Вы, я надеюсь, не против?
— Пожалуйста, профессор.
— Превосходно. На мой взгляд, вам кто-то помогал найти и отключить нечто — я даже представления не имею, что это было, — создававшее «радарный синдром» на территории Карьера. Между тем, по вашим словам, других спасателей здесь нет. Во всяком случае, они не решились показаться нам на глаза. Но… вы там изрядно пошумели.