Впрочем, других вариантов никто мне не предложил. Просто подошли два военсталкера, первый приставил пистолет к виску, а второй сказал: «Если всё будет нормально, потом заберешь своё оружие», — и деловито стянул с меня автомат.
Отвели меня в какой-то закуток, показали пружинную койку, две табуретки, дали два полотенца — «ножное и рожное», как пояснил провожатый, — а потом оставили в покое.
Я только не понимаю, почему нельзя было выдать полотенца перед душем, а не после него?
«Хочешь — дрыхни, хочешь — пляши, только не высовывайся, пока тебя на завтрак не позовут или к начальству. Ясно тебе?» — но запирать не стали.
В Бункере вообще с дверями был напряг. Нормальные двери с нормальными замками, которые можно запереть изнутри или снаружи, имелись только в комнатах ученых, на продскладе, в лабораториях, оружейке и коллекторе артефактов. При унитазах также имелись двери со шпингалетами.
А с остальными местами, как видно по причине косо-кривого финансирования, тут поступили без лишних затей: голые дверные проемы, даже без дверных коробок… С другой стороны, ну и что? Я что, жениться тут собрался? И супругу некуда отвести для первой брачной ночи? По фиг — есть двери, нет их. Даже дизайном попахивает современным, мегаконцептуальным. Типа как дверь в форме отсутствия двери.
В общем, стал я устраиваться поспать. А чем еще заняться? Книжечку любимого поэта я как-то не прихватил — на сон грядущий почитать. А телевизоров в Зоне нет…
А что? Хороший выдался день.
Сколько раз мог сдохнуть и не сдох!
Сыт, обут, одет, своего не растерял, никем не обижен… Ладно, пора массу втопить…
Однако стоило мне задремать, как появился Гард. Пришел — медведь медведем, цапнул табуретку, сел. Цапнул другую — пузырь поставил.
— Местный специалитет, — поясняет, указывая на бутылку. — Водка «Слеза Комбата». И колбаса «Сталкерская особая», из щупалец молодого кровососа. Это самое хорошо поднимает. Впрочем, толку с того?
Пока Гард философствует, я глаза продираю с целью сказать ему, чтобы он шел лесом. Что, мол, устал я, сплю.
Но вместо этого вежливо говорю:
— Как дела, дружище?
Гард тяжко вздыхает:
— Да тоскливо мне чего-то. Компания нужна… Будешь?
Я чешу в затылке.
— Буду. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет.
— Тогда первую — за встречу.
Опрокинул. И меня так долбануло, что глаза из глазниц едва не вылетели. Хренасе!
Что я Гарду вкручивал, пока он мне в пасть кусок колбасы из кровососа запихивал, я не то что воспроизвести, но даже и вспомнить не могу — слезы градом из глаз катились.
А потом вдруг стало хорошо. Спокойно. Уютно. Будто прямо во мне какой-то тумблер переключили. И не в Бункере посреди Зоны я сижу, а у себя дома.
И сидит напротив меня не сталкер Гард, с которым я только сегодня познакомился, а давний мой друг, самый лучший, мы с ним двести лет вместе. И шла бы эта вертихвостка и манипуляторша Галка подальше со своими требованиями крутизны и оголтелой самцовости, как-нибудь и без нее проживу…
— Ты фэнтези любишь? — спрашивает Гард.
— Я… ну… больше как-то боевики. А еще больше — историческое.
— Историческое я тоже люблю. Давай-ка вторую — за литературу! — Он поднял рюмку.
Выпили. И опять у меня искры из глаз. Да что ж такое!
Зато на душе — радуга разлеглась, птички поют, цветы благоухают.
— А чего ты, — вдруг у Гарда спрашиваю, — не привел Юсси-то свою. Ну, телку?
Он вздыхает:
— Мы как брат и сестра скорее. Или как два брата… Устал объяснять. Каждому рылу, понимаешь ли, Тим, объяснять приходится…
— Я ж ничего плохого не имел в виду.
— Не имел, так подумал. В общем, не «своя» она мне, хотя и очень хорошая. Да и не пьет она — потому что хатха-йог! В общем, чувствую, третья у нас будет — за любовь…
— Ты не части! А то я с непривычки сейчас с кровати упаду. Да и вообще, в питейных делах нужно иметь рассуждение и блюсти обычай…
Он в ответ морду кривит. Типа, ладно, хочешь блюсти обычай — будем блюсти, но как по мне, то тоже просто нажраться иногда полезно для изнуренной Зоной психики.
Тогда я вспомнил, что у меня вопрос к ним обоим как раз был:
— Гард, ты зачем в «Долге»?
— Не понял? — Гард посмотрел на меня с нажимом.
— Извини, не хочешь отвечать — не отвечай.
— Отлично, Тим, — отвечает он. — Не отвечу.
Ага, стало быть, имеются там обстоятельства.