На перроне полно солдат, всюду полицейские патрули. Алчная железнодорожная охрана буквально обнюхивает пассажиров в поисках продовольствия. То и дело проводят, подгоняя прикладами и громкими окриками, какую-нибудь торговку.
В вагоне невообразимая теснота. Кто-то пытается еще втиснуться в тамбур. Я кладу сверток на полку и начинаю завязывать разговор с соседями. Черт бы побрал мой костюм! По бриджам и офицерским сапогам — одежде весьма модной во время оккупации — они сразу догадываются, что я не из тех, кто занимается спекуляцией. Чтобы отвлечь от себя внимание, я бросаю несколько фраз на распространенном жаргоне спекулянтов и начинаю подтрунивать над своим соседом, который разбил бутылку с самогоном и теперь уныло сидит, переживая свою потерю.
— Вот беда! Из чистого сахара был, подарок от знакомого инженера. Девяносто шесть градусов, чистый как слеза! — причитал сосед.
Кто-то из сидящих у окна пытался его утешить:
— Выпей моего. Не пожалеешь — очищен соляной кислотой, а потом еще углем из противогаза. Пан офицер, отведайте и вы за свободу родины!
«Черт, обращение «пан офицер» относится явно ко мне. Надо будет отказаться от бриджей и сапог».
В купе протискивается худенький парнишка, осматривается и вместе с маленькой девочкой начинает петь популярную тогда в Варшаве песенку «Враг напал на Польшу из сопредельной стороны». Посыпались подаяния. Вытащил из кармана медяки и я.
В Жирардове вагон притих — работая направо и налево прикладами, ворвалась толпа жандармов. Начался повальный обыск. Дошла очередь и до нашего купе. В проходе встали два здоровых жандарма. Один держит на изготовку автомат, другой обводит настороженным взглядом лица, вещи пассажиров. Я сижу с краю. Жандарм внимательно ко мне присматривается, потом берет своей лапищей с полки мой сверток и спрашивает:
— Это чье?
— Это мой хлеб, — отвечаю я, прикидывая одновременно возможность вырвать у него сверток и выскочить из поезда. Жандарм стоит удачно, прикрывая меня своим тучным телом от ствола автомата того второго, что в проходе.
Жандарм начинает разворачивать бумагу. Только бы не оторвалась корка! К счастью, под руку ему попался другой конец. Слегка его примяв, жандарм бросил буханку на полку. Моего соседа он обыскивал с пристрастием: унюхал запах самогона и заставил открывать все чемоданы. Из одного с триумфом извлек несколько бутылок. Прихватив чемодан и его владельца, жандармы вышли из купе.
В Пётркуве хищные, жадные взоры железнодорожной охраны снова ощупывают всех выходящих из поезда. Принюхиваются, словно голодные псы.
С вокзала я направился на улицу Среднюю. Приютившийся за железнодорожной станцией небольшой домик был просто идеальным местом для размещения рации. После переезда всей нашей группы в Варшаву здесь стало тихо и спокойно. Лишь изредка заходил сюда кто-нибудь от нас с донесениями и забирал от Игоря листки, испещренные длинными колонками цифр. Убедившись, что «хвоста» за мной нет, я остановился у калитки. Хозяйственная Кося копошилась в огороде. Узнав меня, она многозначительно улыбнулась и повела в дом. В окне мелькнуло лицо Игоря.
— Привез лампу? — встретил он меня вопросом прямо у порога.
Я вопросительным взглядом указал на Коею.
— Привез!
— Она в курсе, — успокоил меня Игорь. — Помогает мне во время сеансов, дежурит на улице, следит, не вертится ли кто поблизости.
Я разворачиваю сверток, Игорь не спускает глаз с моих рук.
— Какая лампа, от этого передатчика или немецкая?
— Немецкая.
— Угу… Подойдут ли ее характеристики?
— Подбирали инженеры, специалисты по радио. Это тебе подарок от Юрека Маринжа.
— Спасибо, сейчас проверим, — говорит Игорь с улыбкой и, не откладывая дела в долгий ящик, достает из тайника чемодан с комплектом радиостанции, раскладывает все на столике и начинает нагревать паяльник. Мне вспоминается, как на занятиях по радиотехнике в авиационной школе мы собирали радиоприемники и проклинали судьбу, считая это бесполезным занятием. Вот ведь, оказывается, в жизни все может пригодиться.
Я с интересом наблюдаю, как Игорь спокойно и уверенно колдует над рацией, копается в хитросплетениях разных проводов, что-то припаивает, проверяет напряжение и наконец подключает станцию к сети. Лампы начинают светиться, все больше накаляясь. Игорь легонько стучит ключом.