Он отпустил Фолка и сказал ему поспать несколько часов. Они не будут заводить машины до подъема. Если затишье продолжиться и после подъема, они сделают все дела за время завтрака, а потом еще поспят. Это был хороший план, и Бэннон чертовски надеялся, что там и будет.
В течение следующих двух часов он стоял, борясь со сном и скукой. Чтобы не заснуть и оставаться в какой-то готовности, ему приходилось двигаться каждые пять минут. Через каждый час «66-й» и другие танки заводили двигатели на час, чтобы подзарядить аккумуляторы. Они не заводили их разом, но через небольшие промежутки. Если бы каждый танк заводил двигатель сам по себе, советы могли бы точно определить позицию каждой машины по звуку. Когда они заводили их группой, это было намного сложнее. Завершив зарядку, Ортелли немедленно проваливался обратно в глубокий сон. Бэннон начал задаваться вопросом, что происходит на холмах за долиной. Несмотря на приглушенный гул артиллерии вдали и горящие остовы боевых машин в долине впереди, было трудно представить, что они находились на войне. От Балтийского моря до границы с Австрией почти три миллиона человек стояли друг напротив друга, готовясь крушить врага по другую сторону долины, за рекой, в соседней деревне.
Он попытался представить себе, что делали молодые командиры рот 28-й гвардейской танковой дивизии. Без сомнения, они перебирали в уме, как им выполнить поставленные задачи, пытались угадать, где будет располагаться противник, и как они будут вести бой с американцами, когда те будут обнаружены. Он достаточно знал о советской тактике, чтобы понимать, что командиры рот могли принимать не слишком много решений. Большинство решений принимало командование полков. Батальоны и роты просто исполняли приказы, в установленном порядке. Быть русским командиром роты было проще. Но, если конечный результат будет таким, какой показали две роты, уничтоженные группой «Янки» вчера, Бэннону не хотелось быть частью подобной системы. Даже если бы он не получил всей необходимой поддержки, у него, по крайней мере, было некоторое подобие свободы в принятии решения, как решить задачу, поставленную группе. Его единственной проблемой было принять верное решение и придумать наилучший план.
Примерно в 01.30 он разбудил Фолка. Наводчику потребовалось несколько минут, чтобы придти в себя.
Бэннон собирался разбудить Келпа и поставить его на НП, но тогда он бы оставил его в одиночестве. Оставить в дозоре одного человека было смертным грехом. НП 3-го взвода прикрывали «66-й» слева, а НП механизированного взвода справа. Половина экипажа каждого танка должна была быть в готовности и начеку. Но Бэннон не видел никакого смысла будить Келпа. В приступе мгновенной слабости он позволил ему спасть дальше.
Как только Фолк был готов, они поменялись местами. Фолк не стал скатывать спальный мешок, а Бэннон раскатывать собственный. Вместо этого, Бэннон забрался в спальный мешок Фолка. Это было обычным делом в боевой обстановке. Кроме того, он был готов ко всему и не ощущал себя какой-то сбоку припекой.
Держа в руке пистолет, надев противогаз и забравшись в разложенный, но не застегнутый спальный мешок, он смог, наконец, немного расслабится. Колоссальность событий прошедшего дня постепенно начала ускользать из сознания. Но на ее место начали вкрадываться личные проблемы, мысли, которые вытеснили мысли о группе. Сейчас, когда потребности группы отошли на второй план, Бэннон не мог выбросить из головы мысли о безопасности и благополучии своей жены и детей. Где сейчас его семья? Эвакуировали ли их? Действовали ли еще аэродромы? Мог ли кто-то защитить и позаботиться о них? Как ему узнать это? Только сон оказался способен успокоить сознание командира группы.
Глава 4
В вакуум
Тихие переговоры эвакуируемых, наблюдавших за загрузкой С-141 прервал рев сирен воздушной тревоги. Все замерли на местах, ошарашено глядя друг на друга и не зная, что делать. Сержант ВВС бросился вдоль окна, крича всем отойти от него подальше и лечь на пол. С минуты на минуту база подвергнется удару авиации.
Словно олень в лесном пожаре, Пэт обернулась, пытаясь найти безопасное место. Она заметила, что лестница, ведущая вниз, к самолетной стоянке, была с обеих сторон укрыта стенами. Хотя это не даст полноценного укрытия, они будут защищены от осколков стекла. Пэт крикнула своим следовать за ней, подхватила на руки Сару и побежала к лестнице. На ее вершине, Пэт сказал всем пригнуться и держаться стены со стороны стоянки. Когда все оказались на лестнице, она последовала за ними.
Дети прижались к взрослым, зажав руками уши.
На лицах всех был ужас. Курт, Сара и ребенок Джейн плакали, Курт умолял мать сделать так, чтобы все кончилось. Пэт и другие женщины едва сдерживались, чтобы не кричать.
На расстоянии послышались приглушенные хлопки разрывающихся зенитных ракет, которые можно было услышать за воем сирен. Взрывы приближались с ужасающей скоростью. К ним присоединились быстрое «поп-поп-поп» зенитных орудий. Неподалеку от терминала со звуком, похожим на вой бензопилы открыла огонь зенитная установка. Затем взорвались первые бомбы. Серия взрывов на стоянке самолетов смешалась со звоном бьющегося стекла и криками женщин и детей на втором этаже. Теперь все дети кричали и плакали.
Фрэн сильнее прижала к себе Шона и Дебби. Сью, по лицу которой текли слезы, прижимала к себе Курта, пытаясь закрыть ему уши и лицо. Джейн и Пэт прижимали к себе детей. Затем, когда звон стекла и крики на втором этаже начали стихать, другая серия бомб взорвалась ближе к терминалу, вынося стекла и вызвав еще большую волну криков.
Они умрут. Они все умрут. Это были уже не неудобства и дискомфорт. Это стало вопросом жизни и смерти. В любую секунду новая серия бомб могла поразить терминал, и все они будут мертвы. Пэт была в ужасе.
Чем она это заслужила? Что ее дети когда-либо могли сделать кому-то?
Чему послужат их смерти? Это было несправедливо. Это было неправильно. Пэт начала плакать и трясти Сару в тщетной попытке успокоить своего ребенка.
В разгар бомбежки, некий офицер военно-воздушных сил с непокрытой головой побежал со стоянки и направился вверх по лестнице. Он заметил их и остановился. Посмотрел на них, а потом закричал:
— Вы, следуйте за мной, быстро!
Пэт посмотрела на офицера, тогда как другие женщины посмотрели на Пэт. Офицер схватил Пэт за руку:
— Пойдем. Следуйте за мной. Я вас выведу!
Пэт подумала, что так в любом случае будет лучше. Наверное, под терминалом было укрытие, и офицер собирался отвести их туда. Пэт встала и крикнула остальным следовать за офицером. Фрэн попросила его взять Шона, сама подхватила Дебби и последовала за ним. Пэт подождала, чтобы убедиться, что вся ее группа двинулась и бросилась следом, держась позади всех.
Пэт достигла нижней части лестницы и повернула за угол. К своему ужасу она увидела, что офицер выбежал из дверей, направившись к самолетной стоянке. Остальная группа послушно следовала за ним. Что они делали? Он что, с ума сошел? Почему мы покидаем укрытие? После мгновенного колебания она побежала за ними. Она должна была. Офицер нес Шона, а Сью Курта. Она должна была идти за ними.
Снаружи «поп-поп-поп», взрывы и похожий на бензопилу звук орудия были еще громче. Гигантский С-5, выруливавший к терминалу, был подбит, горел и содрогался от взрывов. Огромные крылья опустились на землю, словно у раненой птицы. Рев сирены заглушил голос офицера, пытавшегося что-то кричать им. Пэт увидела за ним С-141. Офицер бежал прямо к нему.
Он собирался увезти их отсюда. Пэт побежала быстрее, сердце забилось чаще. Шанс. Выжить. Уйти из этого безумия. Это был он. И она использует любые оставшиеся резервы сил, на этот последний рывок. Все или ничего.
Группа бежала вперед. Офицер свернул, чтобы обойти воронку на самолетной стоянке. Колонна женщин следовала за ним. Когда они свернули, чтобы обогнуть следующую воронку, Фрэн вдруг остановилась, как вкопанная, из-за чего на нее налетела Сью. Офицер увидел, что они остановились, повернулся и побежал обратно. Пэт догнала их и посмотрела вниз.