Перед женщинами лежали несколько разбросанных по самолетной стоянке тел.
Яркая одежда говорила, что они были гражданскими, а не военными. Некоторые их тех, кто направился к С-141 до налета, были застигнуты на открытом месте и погибли. Офицер вернулся за еще несколькими эвакуируемыми, потому что появилось место.
Пэт подняла глаза, увидев возвращающегося офицера с Шоном. Нет, она не собиралась допустить, чтобы что-то на этот раз пошло не так. На каждом этапе эвакуации что-то шло не так.
Теперь, когда они были в нескольких шагах от спасения, Пэт преисполнилась решимости покончить с этим раз и навсегда. Она подтолкнула Фрэн и крикнула ей двигаться. Когда Фрэн бросилась бежать, Пэт подтолкнула в спину Сью. За ней последовала Джейн. Офицер остановился, позволив Фрэн догнать себя, а затем схватил ее свободной рукой и потащил за собой. Командир экипажа С-141 спустился по трапу и помог женщинам забраться. Другой летчик затолкал их на несколько свободных нейлоновых сидений вдоль бортов и середины самолета. Как только все были на борту, офицер передал Шона командиру экипажа, который посадил мальчика на сиденье и пристегнул его. Офицер бросился по трапу обратно к терминалу. Он преодолел уже половину пути, когда закрывшиеся створки закрыли вид на разрушенную самолетную стоянку.
Командир экипажа и летчик пристегнули их, так как самолет начал двигаться. Темное внутренне пространство было заполнено женщинами и детьми. Их рыдания и грохот воздушного налета потонули в реве двигателей. Это походило на то, будто они оказались внутри огромного пылесоса.
Самолет набирал скорость. Пилот, видимо, хотел убраться отсюда столь же сильно, сколь и Пэт. Набор высоты был быстрым и крутым, людей бросило на сидящих рядом. Когда пилот столь же резко выровнял самолет, их швырнуло уже в сторону носа. Но подъем был не сильным. Пэт повернулась и посмотрела в небольшой иллюминатор за спиной. Самолет скользил на уровне верхушек деревьев и двигался очень быстро. Видимо, пилот не хотел подниматься высоко и рисковать оказаться посреди воздушного боя.
Пэт повернулась и осмотрела свою маленькую группу. На лице каждой женщины и каждого ребенка были опустошенность и отсутствующее выражение. Они были истощены, исчерпаны, измотаны. Кульминация их испытаний выжала из них последние остатки сил и чувств. Долгий рейс домой прошел в молчании, лишь мерный гул двигателей заполнял похожее на пещеру внутренне пространство самолета.
* * *
Бэннон был не готов проснуться. Было слишком рано, слишком мало сна, чтобы достаточно уйти от реальности и страданий. Даже с противогазом на лице и лежа на жесткой крыше башни, в спальном мешке было слишком удобно, чтобы сдаваться без борьбы. Вставать чертовски не хотелось.
Но Фолк был настойчив. Услышав приглушенный мат и заметив некоторые признаки произвольности в движениях командира, он перестал трясти его. До рассвета оставалось менее тридцати минут. Наступал второй день Третьей Мировой войны, и встречать его было столь же трудно, сколь и первый.
Боль, вызванная сном на жесткой поверхности, мутность ума от слишком малого времени сна и осознание того, что сегодня будет не лучше, чем вчера, были плохим началом нового дня.
Бэннон сел, наклонился вперед и посмотрел на Фолка, стараясь понять, в противогазе ли тот. С чувством удовлетворения от того, что нет, Бэннон снял противогаз. Прохладный утренний воздух ударил ему в лицо.
После двух часов в потной резиновой маске ощущение свежего воздуха на коже было словно удар в лицо. Оглядевшись, Бэннон увидел Келпа, возившегося со своим оборудованием. Фолк приказал Ортелли заводить танк. Было 04.00. В темном лесу можно было услышать звуки, издаваемые другими танками.
По крайней мере, часть группы проснулась и была наготове. Как только Бэннон изготовился, чтобы спуститься вниз, на место командира, Фолк соскользнул на место наводчика. Все еще заторможенные, но, по крайней мере, проснувшиеся члены экипажа начали проверку своих систем в ожидании подъема и нового рассвета.
Проверка системы управления огнем. Проверка оружия. Проверка тепловизоров. Проверка показаний двигателя. Боеукладка и количество боеприпасов. Танк № 66 был готов.
Перед самым рассветом его вызвал лейтенант МакАлистер. Он и его взвод наблюдали группу численностью от шести до восьми человек в лесу за долиной. Раннее утро было лучшим временем для обнаружения целей при помощи тепловизоров, так как земля и деревья совершенно остывают от долгого отсутствия солнца. МакАлистер намеревался обстрелять их из пулеметов 50-го калибра. Бэннон запретил делать это и решил вместо этого нанести по злоумышленникам артиллерийский удар. Таким образом, они нанесут тот же, или больший ущерб, не подвергая опасности танки Группы. Наилучшей идеей, приходившей ему в голову, было то, что задачей спешившихся солдат противника было вычислить позиции Группы и либо навести на них артиллерию, либо обстрелять противотанковыми ракетами. В любом случае, с ними нужно было что-то делать.
МакАлистер связался с FIST. Используя известные ориентиры, он сообщил Анджеру расположение и характер цели. Бэннон вмешался в разговор и поручил Анджеру сделать как минимум три артиллерийских залпа при смешанных настройках взрывателей — от сверхбыстрой до задержки. При сверхбыстрой настройке взрывателей снаряды взорвутся, как только столкнуться с ветвями деревьев, создавая ударную волну и град осколков, которые обрушатся на открыто расположенную живую силу. Снаряды с взрывателями, выставленными на задержку, зароются в землю и, как он надеялся, уничтожат любые окопы. Командир FIST ответил, что хотел бы попробовать. Бэннон сказал ему постараться.
На обработку запроса на артиллерийскую поддержку потребовалось около пяти минут. В такое время это было неудивительно.
Все ждали с нетерпением, надеясь, что русские не уйдут оттуда прежде, чем артиллерия нанесет удар. Это было почти, как подготовить розыгрыш для другой компании. Они знали, что сейчас произойдет, а те — нет. Только этот «розыгрыш» будет смертоносным. Через несколько минут некоторые из «другой компании» будут мертвы. Чем больше, тем лучше. Может быть, они больше не вернутся.
В тылу группы «Янки» раздался низкий гул артиллерийских орудий, одновременно с сообщением от FIST «Снаряды ушли». МакАлистер ответил: «Вас понял». Сообщение Анжера «пять секунд до разрыва, конец связи» заглушили разрывы снарядов.
Затем раздался возбужденный высокий голос МакАлистера: «цель под огнем на поражение, цель под огнем на поражение». Под влиянием момента он забыл, что вообще-то стрельба и велась на поражение. Из «66-го» Бэннон мог заметить разрывы за деревьями.
Он хотел двинуться вперед и посмотреть, но знал, что это мало что даст и подвергнет «66-й» лишней опасности. Так что он сидел на месте и удовлетворял свое нездоровое любопытство, слушая сообщения МакАлистера.
В тылу опять загрохотали орудия, а затем последовала еще серия разрывов. Снаряды с настройкой взрывателей на немедленное срабатывание взорвались у верхушек деревьев сверкающими шарами оранжевого пламени. На долю секунды среди деревьев словно вспыхнуло небольшое солнце, а затем угасло столь же быстро, как и появилось. В приборах ночного видения уже не было видно всех деталей. На месте четкого изображения появилось только угасающее пятно ярко-оранжевых взрывов. Последний залп был не менее впечатляющим.
Ожидая доклада о результатах, Бэннон надеялся, что они стоили усилий артиллерии. Её участие не ограничилось расчетами, подготовкой и выпуском двадцати четырех снарядов. Стрелявшая батарея должна будет быстро сменить позицию. Если русские были начеку, их группы артиллерийской разведки и целеуказания могли бы отследить траектории снарядов. Произведя некоторые дополнительные расчеты, они могли засечь орудия и открыть контрбатарейный огонь. Поэтому для артиллерии было важно постоянно перемещаться. Стрельба и уход были основными приемами артиллерии. В современном бою вы или быстрый, или мертвый. Там нет золотой середины.
Осмотрев область в течение десяти минут, МакАлистер доложил, что ни он, ни экипаж любого другого танка его взвода не видят никакого движения в районе цели, ни слева, ни справа от него.
Бэннон доложил батальону, что они обнаружили и, вероятно, уничтожили восемь солдат противника. Независимо от того, что те делали или собирались делать с группой «Янки» этим утром, они этого уже не сделают. Усилия артиллеристов не пропали даром.