Группы обыскивали здания по одной и то же схеме. Один солдат заглядывал в окно в поисках каких-либо признаков противника. Затем все трое собирались у двери, в которую, собирались входить. Один продолжал наблюдать за улицей и домом на противоположной стороне, на случай, если враг попробует подобраться сзади. Двое других становились по обе стороны от двери, готовясь выломать ее в случае необходимости. Сначала все группы открывали двери ногами. Но вскоре они обнаружили, что это оказалось довольно болезненно.
Кроме того, многие из дверей после вышибания оставались открытыми. Выбив несколько дверей, все стали пытаться сначала просто открыть их. Все это продолжалось в течение тридцати минут, когда раздались приглушенные звуки стрельбы из советского АК, за которыми последовав взрыв гранаты. Полгар бросился к дому, в котором раздались стрельба и взрыв. Он увидел двоих солдат, вытаскивавших третьего. БТР этого отделения, стоявший в дозорной позиции, с ревом выдвинулся вперед к фасаду дома и открыл огонь из пулемета М2 по окнам второго этажа. Полгар прикрыл троих солдат, пока они не укрылись за БТР, а затем последовал за ними.
Оказавшись в безопасности за БТР, двое солдат мгновение смотрели, как санитар разорвал грудь костюма химической защиты их товарища и майку, чтобы добраться до раны. Быстрая проверка показала, что раненый получил две пули в левое плечо. Рана была болезненной и с сильным кровотечением, но не опасной.
Убедившись, что их товарищ был в надежных руках, двое других солдат доложили Полгару о случившемся. Раненый был головным в группе. Они проверили первый этаж дома и ничего не нашли. Когда головной начал подниматься по лестнице, чтобы проверить второй этаж, оттуда открыли огонь. Первая очередь попала в него и отбросила вниз по лестнице. Двое других бросились ему на помощь, один начал вытаскивать раненого, а второй бросил наверх гранату, чтобы прикрыть отход. Никто из них не видел противника.
К этому времени вокруг БТР собрались командир отделения и две других команды. Полгар отправил командира отделения и одну из групп вокруг дома, чтобы перекрыть заднюю часть дома на случай, если кто-то попытается выскользнуть. Другой группе он приказал остаться с БТР и прикрывать фасад здания. Они также должны были быть готовы поддержать группу, которая будет зачищать дом. Он же лично возьмет двоих солдат, которые обыскивали дом в первый раз и пойдет обратно, чтобы разобраться с невидимым врагом.
После того, как все заняли позиции снаружи, штурмовая группа из трех человек вернулась к двери. Как и раньше, двое солдат, одним из которых был Полгар, расположились по обе стороны входной двери. Однако на этот раз третий солдат бросил в открытую дверь гранату. Как только та взорвалась, Полгар и второй солдат ворвались в дом, вскинули автоматы и открыли огонь. Оказавшись внутри, они бросились за ближайшее возможное укрытие и подождали, чтобы посмотреть, что вышло. Когда ничего не произошло, Полгар скомандовал третьему солдату войти в дом и прикрыть их, пока они будут всходить по лестнице. Полгар начал медленно подниматься по ней, чтобы проверить второй этаж. Когда он прошел половину лестницы, он остановился, вытащил из разгрузки гранату, выдернул чеку и бросил в комнату, в которую вела лестница. Как только граната взорвалась, Полгар бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и ведя огонь на ходу. Добравшись до конца лестницы, он ринулся в комнату, в которую бросил гранату и, как и раньше, бросился укрытие.
В тот момент, когда Полгар начал подниматься, он услышал крик «стой!» от одного из своих солдат на улице. Ему вторили звуки стрельбы из двух М-16 с задней стороны дома. Он моментально понял, что те, кого они искали в доме, попытались выскользнуть через заднюю дверь, и были застигнуты группой, которую он поставил с задней стороны. Когда двое солдат, поднявшихся с ним, принялись проверять другие комнаты на втором этаже, он подошел к окну, выходящему на заднюю часть дома, и выглянул в него.
В небольшом дворике двое его солдат стояли над телом немецкого мальчишки, лежавшего на небольшом цветнике. Из нескольких ран текла кровь. В безжизненных руках все еще был автомат АК. На мгновение это напомнило Полгару похожую сцену во Вьетнаме около пятнадцати лет назад. В одном из первых своих боев он столкнулся с подразделением вьетконговцев, состоящем в основном из четырнадцати — пятнадцатилетних мальчишек. Это был тяжелый опыт войны, который часто преследовал его во снах.
— Он мертв?
Один из солдат поднял взгляд от трупа и сказал смотревшему вниз Полгару:
— Да. Он не остановился, когда я крикнул ему остановиться. Этот пацан бежал и стрелял в нас, сардж.
— Запомни, Паттерсон, мне жаль, что старый мешок с мусором оказался слишком стар, чтобы закрыть собой МакГилла от тех двух пуль, но сделал бы то же самое ради любого из вас.
Паттерсон на мгновение посмотрел на своего взводного сержанта, а потом снова опустил глаза на мертвого немецкого мальчишку.
Поразмыслив еще мгновение, он протянул руку, поднял АК и прошел вперед, продолжая осматриваться дом за домом.
* * *
Доклад Полгара о столкновении не удивил Бэннона. Единственно, о чем он сожалел, так это о том, что в городе остался один фанатик, который не имел шансов навредить группе. Цена жертвы не стоила достигнутого.
От нетерпения и желания выяснить, как долго они еще будут здесь сидеть, Бэннон спешился и направился к машине батальонного С3, чтобы выяснить, что Джордан собирался предложить. Его машина стояла у большой живой изгороди, разделявшей два поля. Десантный люк сзади машины был открыт, как и грузовой сверху, аппарель была опущена. Бэннон остановился у машины и увидел майора Джордана, сидящего за своей рацией, скрестив руки и опустив подбородок на грудь. Похоже, он спал.
— Должно быть, в штабе работать здорово, раз можно спать три раза в день.
Не двинувшись и не открывая глаз, Джордан ответил:
— Бэннон, когда-нибудь ты вырастешь и, я надеюсь, поймешь, что нам, старикам, приходится беречь свои силы.
— А, вот как вы это называете? Беречь силы? В нашей деревне это называлось спать.
— Черт, да в твою бестолковку вложили хоть что-нибудь в Форт-Ноксе?
— Будьте уверены, майор. И когда пехота сможет доложить, используя слова с более чем одним слогом, я расскажу вам обо всем, чему меня научили.
— Я уверен, что есть еще какая-то причина, приведшая вас сюда, кроме как желание доставать меня, Бэннон. Будем надеяться, это связано со стрельбой в городе, о которой вы пока что не доложили.
— Одна небольшая проблема. Один коммуняцкий пацан с раздутым самомнением решил поиграть в Рэмбо. Он ранил одного из солдат сержанта Полгара и получил пулю в жопу. Пока это все, с чем мы столкнулись. А почему я пришел, так это потому, что хочу узнать, когда мы собирается отправить наш бродячий цирк дальше. Если же мы останемся здесь еще на какое-то время, я хочу получить разрешение переместиться на возвышенность на северо-востоке, где мы могли бы найти какое-то укрытие. Я не в восторге от того, что приходится сидеть здесь и пытаться спрятать танки в этих чертовых кустах.
— Я ожидаю, что группа двинется вперед в ближайшее время.
Командир бригады только что говорил по рации с подполковником Рейнольдсом. А полковник Брунн выше Старика. Он сказал ему, что если тот не двинет свой батальон вперед в самое ближайшее время, бригада прикажет 1-му 4-го пройти через нас и продолжить атаку.
— Сэр, простите, если я недопонимаю, но если командир бригады хочет, чтобы 1-й 4-го пошел впереди, я только за. Я готов на роль резерва на некоторое время.
— Вы не понимаете, Бэннон. Полковник Брунн едва не отстранил Рейнольдса от командования после фиаско с Высотой 214. Единственная причина, по которой он не отстранил его, было то, что тогда он не мог найти запасного подполковника. Если же мы провалим и эту операцию, Старика снимут. Батальон должен добиться успеха.