Боковым зрением вижу, как девица стремительно ретируется из зала.
Атаки усиливаются. Какое-то время удачно их отражаю. Сдерживаю инстинктивное желание атаковать самому. Двойной прямой в голову. Выполняю блокаж, но все-таки пропускаю второй удар. Мир качается. Пошатываюсь.
– Глебчик, перерыв? – в голосе Волкова беспокойство.
– Нет, продолжаем, – упрямо парирую я.
Некоторое время просто скользим по рингу. Сергей оценивает мое состояние. Несколько осторожных ударов, которые я успешно блокирую. Атака нарастает. Сознание заторможено. Нелепо открываюсь и тут же получаю мощный хук справа. Падаю на колени. Перед глазами звездочки. Перчаткой размазываю кровь по лицу.
– Я не просил играть в поддавки, – слышу недовольный голос босса, резонирующий в ушах эхом. Волков помогает мне подняться и провожает до стула.
Гул в голове. Спутанное сознание. Сергей помогает мне снять перчатки. Жадно пью воду из бутылочки.
– Глебчик, может в больничку? – включает папу Волков.
– Нет, мне надо к Груше, – извлекаю из глубин подсознания главную жажду.
– Ладно, я сам тебя отвезу, – соглашается Сергей, – сдам с рук на руки.
Глава 62. Смыслы
Аграфена
Ныряю на переднее сиденье машины Геннадия.
– Доброе утро! – сдержанно приветствую.
– Привет, Груша! – мужчина заводит мотор и выезжает со двора. – Как настроение? Не страшно?
– Даже не знаю. Всю ночь снился президент, мы уже почти родные, – пытаюсь шутить, хотя живот сводит от волнения.
– В самом деле? – посмеивается проектный босс. – Что рассказывал?
– Много чего. Например, что башни-близнецы построили, чтобы их взорвать, – тоже улыбаюсь, – в каком-то фильме предсказали.
– А, ну это известная тема, – кивает Геннадий, – в куче блокбастеров, снятых до 2001 года мелькали цифры 911. В той же «Матрице», например.
– Серьезно? – открыв рот, поглядываю на босса.
– Ага. Так что твое подсознание выдало что-то близкое к реальности.
На время замолкаю, переваривая полученную информацию. Наверное, я уже где-то что-то слышала, а во сне просто вспомнила. Успокаиваюсь этим объяснением.
– Мы же сделали что-то полезное? – перевожу я тему. – Если внедрят все предложения доклада, жизнь людей улучшится?
Смотрю на профиль Геннадия с надеждой. В профессии редактора мне всегда не хватало смыслов. Веры в то, что моя работа социально значима. А во время последнего проекта такое ощущение часто проскальзывало. Не труд учителя или врача, конечно, но тоже что-то полезное. Улучшение государственных сервисов должно облегчить жизнь граждан.
– Тебе честно или соврать? – босс деловито поправляет зеркало заднего вида.
– Честно, конечно, – тихо прошу я.
– У каждого явления две стороны, Груша. Все жалуются на бюрократию и долгий сбор справок. Никто не задумывается о позитивной стороне данного состояния дел.
– И что же в этом позитивного? – недоуменно интересуюсь.
– Позитивно то, что множество баз данных на граждан сейчас никак не связаны между собой. В каждом архиве хранится только маленькая частичка информации на каждого человека. Мы с тобой сейчас способствуем объединению этих многочисленных баз в одну. Помогаем созданию досье на каждого индивидуума. Все окажутся под колпаком у Мюллера или кого похуже. Вот и думай сама: полезно это или вредно.
Не думала о проекте под таким углом. Не таких смыслов я хотела. Сникаю от полученной информации. Хорошо, что босс озвучил ее только сейчас. Знай я раньше, работала бы с меньшим воодушевлением.
Приезжаем на место. После многочисленных проверок нас просят подождать на диванчике в холле. Секретарь объясняет, что после встречи с новым министром обороны будет Совет Безопасности. Нашу аудиенцию втиснут между этими двумя мероприятиями.
Когда понимаю, что встреча будет весьма мимолетной, несколько расслабляюсь. Самое страшное, что может со мной случиться – грохнусь посреди зала на новых каблуках.
Наконец-то из-за двери выходит министр обороны, и нам разрешают войти.
Президент сидит за длинным столом в черном костюме. На негнущихся ногах прохожу к золотистому креслу и сажусь на самый краешек. Вытягиваюсь, словно струна.
Геннадий располагается по другую руку от президента и сразу же начинает что-то говорить. Не могу поверить, что он так запросто излагает суть доклада. У меня, например, горло резко пересохло. Не думаю, что я сейчас способна что-то сказать.
Смотрю на бутылочку с водой. Только хочу ее взять, как справа появляется мужская рука и перехватывает напиток.
– Позвольте, я вам налью, – раздается голос президента, и я заторможено наблюдаю, как наполняется мой бокал.